- Я же сказал! Я буйный в постели! - выпалил нервно Кумарби.

- Буйный в постели? - немного ехидно переспросил Син фон Харран, - Серьезно?

Кумарби покраснел. Да, не слишком удачно он выразился… Но слов назад не заберешь.

- Ладно, буйный наш. Иди сюда! - мягко произнес Син фон Харран, - Успокоим.

Не успел Кумарби понять, что происходит, как его взяли за руку, протащили по соломе и прижали… Куда прижали, интересно?

Кумарби не видел ни зги!

- Спи, - выдохнул ему в затылок Син фон Харран, - И не дергайся.

Кумарби замер, как суслик в степи, почувствовавший опасность.

Не дергаться? Не дергаться?!

Когда сзади к тебе прижимается абсолютно прекрасный и волнующий Син фон Харран?

Прижимается своими восхитительными ключицами? Тонкими и изящными?

Если бы Кумарби не лежал, то он бы упал! Потому что его колени превратились в желе!

- Позади меня бревно, позади меня бревно, позади меня бревно… - начал уговаривать себя Кумарби.

Самовнушение работало плохо. Может быть, потому что “бревно” было горячим, как печка. И рельефным - совсем не как дерево…

Но говорят, что, если монотонно делать что-то и не думать, то рано или поздно это подействует. Ты уснешь.

И действительно, через какое-то время Кумарби задремал. По крайней мере, он начал видеть и чувствовать нечто странное…

Сначала кожа Кумарби начала гореть. Она будто невыносимо чесалась и слезала слоями, дико болела…

Потом Кумарби увидел свои ступни. Бледные и худые, маленькие.

И он вдруг подумал:

- Почему? Почему кожа на месте? Почему? Ее быть не должно! Она должна исчезнуть!

Вокруг его ног набежала лужа крови. Да, так быть и должно…

Все правильно. Он обязан был захлебнуться в крови, как и остальные.

А затем в его руках закружилось небольшое - всего с большой палец, перышко. Алое, как кровь. Перо билось в его ладони, словно живое. Будто страдающее, истекающее красным сердце…

С каждой секундой оно колотилось об его пальцы все медленнее. Словно работало на износ.

Внезапно часть пера просто истлела, обратилась в пепел. Умерла.

Он знал, что когда перо исчезнет, рассыплется в пыль, то он погибнет. Покинет этот мир навсегда.

Наконец-то! Пора!

Перо заполошно заплясало в его руках, будто умоляя - не умирай, не умирай, не умирай… Пожалуйста! Слишком рано!

Он не обращал на этот слабый шепот внимание и медленно шел по холодной земле босым, сжимая в руках перо и оставляя за собой кровавый след.

Его тело было целым. Но душа… Душа была разорвана на части.

Избавится ли он когда-нибудь от боли? От чувства вины?

Зачем, зачем, зачем…

Зачем боги позволили выжить ему? Только ему?

Он больше не хотел жить.

Кумарби подскочил, как ошпаренный, судорожно хватая ртом воздух и тяжело дыша.

С трудом он осознал, что беззвучно плачет.

- Прости… Прости… - нежно прошептал ему Син фон Харран из темноты, вытирая слезы с его щек, - Ты случайно попал в мои сны… Прости.

Кумарби немного успокоился. Значит, сон. Не явь.

Какое облегчение!

А потом он испугался еще сильнее. Потому что внезапно понял, что за мысли витали в снах Син фон Харрана.

- Ты хочешь умереть?! - вскричал в ужасе Кумарби.

Син фон Харран поймал его за руку и крепко, успокаивающе сжал ему ладонь.

- Это прошлое. Просто прошлое… - поспешил остановить истерику Кумарби Глава школы, - Не волнуйся. Я все объясню. Позволь мне рассказать тебе кое-что еще о моем детстве…

Син фон Харран щелкнул пальцами, и тьма рассеялась. Над ними навис маленький, ярко-оранжевый огонек.

Кумарби перевел взгляд на Син фон Харрана и замер, весь обратившись во внимание.

В руках Главы Гибкого Тростника плясало алое, небольшое перо неведомой птицы. Оно радостно билось между пальцами Син фон Харрана, словно живое, здоровое сердце. Ни единого следа тлена, как во сне, на нем не было.

Кумарби сам не понял, как успокоился. На душе стало легко-легко.

Просто потому что перо было целым.

========== Глава 22. Сердце Колдуна ==========

В оранжевом свете лицо Син фон Харрана выглядело печальным и очень-очень загадочным.

Кумарби затаил дыхание. Складывалось ощущение, что ему хотели поведать что-то невероятно секретное…

- Я упоминал, что не люблю говорить о своем прошлом, - Син фон Харран прикрыл глаза, - Поэтому не буду вдаваться в подробности. Просто…

Глава школы тяжело вздохнул.

- Просто когда я не выполнил обещание, и мои соученики умерли, то я чувствовал ужасную вину перед ними, - быстро начал говорить Син фон Харран, - Я не хотел жить. Не мог жить. Хотел быть с ними до самого конца… Помню, тогда я взял в руки это перо и… И я подумал - когда оно истлеет, я умру. Это не было осознанным желанием. Наверное, просто мимолетная мысль. Но с каждым новым днем перо частями начало осыпаться пеплом. А я - слабел… Невольно я заколдовал это перо. Мысли материальны, знаешь?

Син фон Харран смотрел, как в его руках танцует перо. И губы Колдуна едва заметно дрожали.

- Моя наставница была в панике, - покачал головой он, - Когда человек не хочет жить, ничего сделать невозможно. Не заставишь. У Учителя опускались руки… До сих пор не представляю, как она справилась. Зачем возилась с умирающим и агрессивным в своей уверенности ребенком, сама находясь на грани смерти? Но она была упряма в своем желании меня спасти. И наставница справилась. Она вытащила меня. Дала мне цель. Мои дети - это моя цель. Я помогаю тем, кому еще можно помочь… Кому больше никто не может помочь. Такова моя миссия в этом мире. И я ей живу. Когда я понял, что хочу сделать, перо начало восстанавливаться. Смотри - теперь оно красное, целое. Будто над ним не властно разложение. Так и есть. Ничто не сможет уничтожить его. Кроме моей смерти. Считай, это мое сердце.

Син фон Харран замолчал, до сих пор не глядя на Кумарби, а наблюдая за пером.

- Я всегда ношу его с собой, под халатом, слева, - спокойно пояснил Глава Гибкого Тростника, - Сам не понимаю, зачем. Я-то знаю, что жив. Я мог бы его просто выбросить… С ним бы все равно ничего не сделалось. Его можно уничтожить только моей смертью…

Син фон Харран сжал перо в своей ладони.

- Кумарби, если бы у тебя было перо, когда я инсценировал свою смерть, ты бы сразу понял, что я жив. И не волновался, не нервничал так сильно. Мне до сих пор больно от того, что ты это увидел. Ты не должен был, - покачал головой Син фон Харран, - Я чувствую вину. А я так не люблю ее ощущать! Поэтому давай договоримся, что отныне это перо принадлежит тебе. Оно твое. Так ты всегда будешь знать, что я жив, что бы ни произошло…

Син фон Харран протянул Кумарби перо, кивая на него и будто говоря «возьми».