— Ниэль, — прошептала девушка, толкнув друга локтем.

— М-м-м? — сонно пробурчал тот, не открывая глаз.

— Я как тут оказалась?

— Тебя господин Атор принёс и велел греть, чтобы не замёрзла… — выдал Ниэль, убирая руку с её талии. — Спи.

— Очень смешно! Я уже проснулась, — Дана завозилась, выбираясь из-под руки Алехно. — Пусти, пожалуйста.

Вышла на улицу, долго с наслаждением умывалась ледяной водой из рукомойника. Солнце едва-едва показалось над горизонтом, но уже было ощутимо теплее. Костёр тихо горел, но возле него никого не было. «Придумал же Ниэль, что господин Вальтормар меня на руках отнёс и к ним положил, — Дана даже улыбнулась. — Делать ему больше нечего». Взяв кружку, девушка решила сходить к роднику. Завернула за угол и замерла, став невольной свидетельницей тренировки Атора. Мужчина, стоя к ней спиной, расстегнул и сбросил рубаху, поднял с травы два шеста и замер, держа их параллельно земле. Дана смотрела, боясь шевельнуться. Боевик медленно поднял оружие к небу, словно приветствуя восходящее солнце, крутанул шесты в ладонях, синхронно и легко, и скользнул в сторону, нанося первый удар по невидимому противнику. Это был танец, смертельно опасный и одновременно притягательный. Атор двигался, как настоящий хищник: резко, быстро, ни на секунду не задерживаясь на месте. Танцевало оружие в его руках, бугрились и перекатывались мускулы под золотистой кожей.

Лидана смотрела во все глаза, боясь пропустить хотя бы одно движение, и особенно остро осознавая, насколько же медлительна она по сравнению с лучшим имперским магом. Он напоминал каплю ртути. Каждый жест был выверен до мелочей, но девушка могла бы поклясться — это была импровизация, а не отработка давно знакомой комбинации ударов. Шесты крутились колесом, мелькали острыми злыми иглами выпадов. Поднимающееся солнце золотило фигуру боевика, лаская его лучами, словно заранее вручая награду за этот бой с незримым врагом. В этот момент Атор казался нечеловечески красивым, будто сам Пресветлый, сошедший на землю.

Наконец он взвился в последнем прыжке, нанося завершающий удар, и приземлился в траву, мягко упав на одно колено и скрестив шесты перед собой. Медленно развёл руки, опустил оружие на землю и поднялся, подхватив рубаху. Не спеша, подошёл к Лидане. Она смотрела на него, как зачарованная, забывая, как надо дышать. По телу бежали мурашки, а в голове билась всего одна мысль: «Я тоже хочу уметь так драться!»

— Понравилось? — янтарные глаза боевика были спокойны.

— Очень! — пересохшими губами прошептала девушка. — Господин Вальтормар, научите и меня так драться. У меня ведь получится?

— Вряд ли, — Атор покачал головой. — Шесты — не твоё оружие. Слишком тяжёлые для тебя. Возможно, что-нибудь получится с катаной.

— Вы настоящий мастер, — Дана смотрела на него почти с благоговейным восхищением.

— Мастер, мастер, — лениво подтвердил мужчина. — В этом оружии и ещё в доброй сотне других. Уверен, среди того, с чем умею обращаться я, найдётся и то, с чем подружишься ты.

— А почему вы думаете, что шесты слишком тяжёлые для меня? — спросила девушка, не в силах побороть впечатление от увиденного.

— Дана, каждый шест весит по два с половиной кило, а ты вся в лучшем случае — пятьдесят. Десятая часть от собственного веса — это много, — спокойно объяснил Атор.

Брюнетка смутилась, поняв, откуда у него такие точные сведения о её весе. Выходит, Ниэль не шутил… Опустила голову, пробормотав:

— Извините…

— За что? — заинтересовался боевик.

— За то, что вчера заснула у костра, — щёки девушки пылали.

— Спать у костра не воспрещается, — в голосе Атора проскальзывали весёлые нотки.

— Тогда за то, что вам пришлось нести меня обратно в дом, — почти прошептала Дана.

— А это была моя личная инициатива, — строго возразил боевик. — Поверьте, Дана, заставить меня сделать то, чего я не хочу, крайне сложно. Тем более, это оказалось полезным: теперь мы с вами знаем, что шест для вас слишком тяжёл. Кажется, вы шли к роднику?

— Да, — воспользовалась предоставленной лазейкой брюнетка и поспешила за водой, пока Атору не вздумалось её остановить.

Его абсолютно бессистемный переход с «вы» на «ты» и обратно нервировал девушку. Но мужчина не собирался её задерживать, лишь проводил задумчивым взглядом. Ночное наваждение не прошло. Более того: усгубилось. Сейчас, когда Лидана смотрела на него с таким неприкрытым восхищением, боевику особенно остро хотелось прижать её к бревенчатой стене, вздёрнув руки над головой, чтобы не сопротивлялась, и целовать мягкие податливые губы. Яростно и страстно. Поймав себя на таких мыслях, Атор поморщился. Пожалуй, слишком давно у него не было женщины, вот и результат: заинтересовался единственной, оказавшейся в пределах доступа. Решив, что при случае зайдёт в один из «весёлых домов» столицы, мужчина счёл вопрос решённым и выбросил его из головы.

У родника Лидана провела больше времени, чем требовалось для того, чтобы набрать и выпить одну кружку воды. Девушка не могла понять, как расценивать неожиданный поступок преподавателя. Даже с учётом заявленной заботы о студентах это было слишком. Впрочем, судя по реакции Атора, сам он ничего особенного в этом не видел. «Наверное, просто пожалел меня», — решила наконец Дана. Сам факт возможной жалости ей не очень нравился, зато он всё объяснял. Приободрившись, брюнетка вернулась к домику.

Костёр не горел. Судя по серым углям, потух он уже давно. Откуда-то от поленницы доносилось тихое «ш-ш-ших, ш-ш-ших». Лидана пошла туда, понаблюдала, как с помощью точильного бруска боевик точит топор, периодически поливая лезвие водой из бутылки. Маттис накануне делал так же, как раз после того, как наколол тонких поленцев для костра. Но после этого топором снова пользовались.

— Господин куратор, а что будет сегодня? — спросила девушка.

— С утра был соларис*, — не отрываясь от своего занятия, ответил хаосит. — Не вижу причин, чтобы этот факт поменялся раньше времени.

*Названия дней недели:

понедельник — день Пресветлого

вторник — день Познающего

среда — день всех богов

четверг — день Трая (бог Войны)

пятница — день Фотины (богиня мира и света)

лунница (суббота) — день Луны