был безутешен, и на этом легенда обрывается. Далее путь клыков то теряется, то снова появляется. С ними связано множество преступлений и невинно пролитой крови. По всей видимости, они какое-то время кочевали по миру, пока не оказались здесь. И тут есть более интересная история, вполне способная оказаться правдой. В конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века в Петербурге был известен некий граф Коробов, Темный, фаворит при дворе, кутила и повеса. У него была красавица-жена, причина многочисленных дуэлей, из которых граф неизменно выходил победителем. И вот однажды в результате придворной интриги карета, в которой находилась супруга Коробова, была взорвана. По слухам, клыки в тот момент находились у него. А через несколько дней граф сбежал в Великое княжество Финляндское. Многочисленные очевидцы утверждали, что Петербург граф Коробов покинул не один, а с таинственной спутницей, лицо которой было скрыто вуалью. Мы же с вами вполне можем допустить, что это была его ревоплощенная жена.

– Как клыки оказались у Инквизиции?

– После того как граф покинул город, его имение разграбили. Но Инквизиция успела забрать артефакт в свои запасники.

Владимир Вацлавич перевел дух.

– Как видите, клыки Сумеречного пса, по сути, могут призвать тень Иного из Сумрака. Но документально это не подтверждено. Кстати…

Владимир Вацлавич поднялся и, подойдя к шкафу, отодвинул одну из стеклянных створок.

– Так, посмотрим-посмотрим… – ведя пальцем по корешкам старых книг, бормотал он. – Где же это у меня… Ах, вот!

Вытащив один из пожелтевших от времени фолиантов, он некоторое время листал его, а потом с радостным возгласом протянул мне:

– Смотрите!

Я стал разглядывать изображение небольшой инкрустированной шкатулки из дерева с выпуклой мордой то ли пса, то ли волка на крышке, с красными глазами, сделанными из драгоценных камней. Предмет покрывала замысловатая инкрустация, а четыре маленькие подставки по бокам были выполнены в виде когтистых лап.

На втором развороте шкатулка изображалась раскрытой, а внутри нее лежали клыки. Чуть изогнутые, бледно-желтые, с нанесенными на кость рунами.

– Владимир Вацлавич, а вы, случайно, не знаете, какая примерно длина у этих клыков?

– Думаю, от десяти до пятнадцати сантиметров.

Я невольно присвистнул, представив, животное каких размеров должно было обладать такими зубами, и мне стало не по себе.

– А что это за руны?

– Неизвестно. Возможно, это какое-то заклинание, которое выпытал у Вожака де Сансе, а им впоследствии воспользовался Коробов. Но точной информации у меня, к сожалению, нет. Действие его мне неизвестно.

Я сидел и разглядывал книгу, постепенно переваривая услышанное. В голове крутились последние слова Владимира Вацлавича. Призвать тень из Сумрака. Документально не подтверждено… Но все-таки возможно!

– Хотите чаю? – Голос архивариуса вывел меня из раздумий. – Или, может…

Вернувшись к столу, он коснулся тонкого горлышка, венчавшего пузатый графин с пятизвездочным коньяком.

– По рюмочке, так сказать.

– Спасибо, за рулем, – отказался я, аккуратно откладывая фолиант на тахту.

– Тогда чай! – Владимир Вацлавич жестом пригласил меня за собой. – Прошу на кухню.

Мы снова оказались в темном коридоре с несколькими дверьми. Открыв одну, архивариус нашарил на стене выключатель, зажег свет и зашел внутрь. Кухня, а точнее было бы сказать – кухонька встретила опрятностью и чистотой. Даже если Владимир Вацлавич и жил один, то, судя по квартире, отличался крайней чистоплотностью.

Пока старичок колдовал с газовой плитой и водружал на нее чайник – из современных гаджетов в квартире скорее всего был только ноутбук, – я устроился на табуретке возле квадратного стола в углу.

– Простите, что задаю личный вопрос, но я не мог не обратить внимание, что у вас весьма необычное отчество, Владимир Вацлавич. – Я попытался вести некое подобие светской беседы. – Ваши предки родом из Чехии?

– Вы правы, молодой человек, имя это традиционно для жителей Чешской Республики. Но семья моего отца перебралась жить в Румынию, там я и родился. Позднее судьба занесла меня в Петроград.

Я постарался скрыть удивление. Еще одно совпадение, не многовато ли для одного дня? Сглотнув ком в горле, я поспешил перевести тему в другое русло.

– Должно быть, музей Инквизиции очень сильно охраняется, раз в нем находятся такие вещи, – сказал я и добавил, вспомнив шутку Дарии: – Не хватало только джинна в бутылке.

– О-о-о, а вот это вы метко подметили, Степан. Джинны… – Покончив с чайником, архивариус открыл пенал над плитой и стал что-то там искать. – Джинны и дэвы. Это существа совсем иного рода, молодой человек. Вам с бергамотом или ромашкой?

– С бергамотом.

– Так вот, – доставая из пенала нужную коробочку, продолжал Владимир Вацлавич, – джинна сложно подчинить, он обладает невероятным могуществом и никогда не покидает Сумрак, хоть и умеет контактировать с реальным миром. Я слышал, что Инквизиция нередко призывает их и еще дэвов на службу. Хотя это тоже не подтверждено. Скоро закипит…

Присев рядом, он поставил на стол две кружки с насыпанной в них заваркой.

– Сахар?

– Да, спасибо, – машинально ответил я, полностью захваченный рассказом.

– И что интересно, Сумеречные клыки сейчас находятся под охраной джинна.

Удивляться дальше у меня не было сил, и я просто сидел и слушал словно зачарованный.

– Иногда Инквизиция выставляет артефакты в других музеях, в рамках программы культурного обмена, подробностей я уже не помню. И как вы прекрасно понимаете, оставлять столь могущественные вещи, пусть даже в разряженном состоянии, без надлежащего присмотра опасно. Поэтому Инквизиция в подобных случаях, когда артефакт покидает пределы хранилища, или выставляет рядом с ним круглосуточные наблюдательные посты, или присовокупляет могучий охранный артефакт. Так и теперь, вместе с Сумеречными клыками, три недели назад выставленными в Эрмитаже…

Владимир Вацлавич откашлялся и продолжил:

– Вместе с Сумеречными клыками и Минойской сферой Инквизиция передала в Эрмитаж бутылку с джинном, его зовут Маймун. Ему тысячи и тысячи лет. Он настолько древний, что точный его возраст невозможно установить. И, конечно, силен. Так силен, что может мгновенно уничтожить Иного любого уровня, полностью лишив его Силы. Бутылку с джинном вместе с прочими артефактами привезли из Персии еще в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году. И последние три недели Маймун денно и нощно сторожит клыки и Минойскую сферу, не покидая своего пристанища.

С тонким свистом закипел чайник.

– Сидите-сидите, я налью. – Опередив снова доставшего платок Владимира Вацлавича, я встал, снял чайник с плиты и разлил кипяток по кружкам.

– Спасибо. Есть один интересный факт, – явно радуясь благодарному слушателю, со смешком продолжил архивариус. – Джинн, конечно, может покидать пределы Эрмитажа, но его свобода ограничивается бутылкой. Это, как бы поточнее сказать, его поводок.

– Покидать Эрмитаж?

– Совершенно верно, – кивнул Владимир Вацлавич. – Но заклятия, наложенные на бутылку, не позволяют ему далеко уйти.

Я задумчиво пил чай, помешивая его ложечкой. Больше вопросов к архивариусу у меня, собственно, не было. За окном наступали сумерки. Скоро заступать в Дозор.

– Ну а как дела в Дозоре? – словно прочитав мои мысли, спросил Владимир Вацлавич, когда молчание затянулось. – Наверное, много всего изменилось. Вы