Но до того момента, как клинописные знаки заговорили оставалось целых два века. Правда, сказали они тоже очень немного, но в исследовании Древней Азии уже наступил прогресс.

…Нельзя сказать, что Георг Фридрих Гротефенд был совсем дилетантом — все-таки учитель латыни и греческого. Да и сам город Геттинген, где в самом начале XIX века жил этот учитель, славился университетом и его профессорами… Зато Гротефенд был известен как мастер по разгадыванию ребусов: сейчас это часто именуют хобби. И надо же было случиться тому, что в руки учителя попал текст из Персеполя! И он, поклявшийся прочесть его, причем поклявшийся прилюдно, приступил к разгадыванию.

Учитель заметил — ибо взгляд его был свежим и не отягощенным двухвековым знанием вопроса, — что текст состоит из трех частей. Сделав гениальное предположение, что он написан на трех языках, Георг приступил… к изучению истории Персии. Узнав о том, что царь Кир в 539 г. победил Вавилон, Гротефенд делает вывод: главным текстом должен быть древнеперсидский, а два другие — языки двух самых многочисленных из завоеванных народов. А догадавшись, что один из знаков может символизировать царственность, учитель предположил: фраза, повторенная в тексте дважды, является длинным титулом царя. Писать древние должны были экономно, а фраза повторяется…

«Слова из песни не выкинешь» только в редком случае — повторении «неразъемного» титула. И учитель древних языков оказался прав! Путем некоторых других предположений Георг Гротефенд прочел:

«Царь Ксеркс, сын царя Дария, сына Гистаспа».

Убедившись, что вероятность такого прочтения весьма высока, учитель нашел девять знаков — алфавитных знаков древнеперсидского письма. Можно сказать, что свою задачу он выполнил, и клялся не зря.

А в 1836 г., то есть еще тридцать лет спустя, ученые Лассен, Бюрнуф и Раулинсон (немец, француз и англичанин) прочитали весь алфавит языка, на котором был написан текст.

Сделавший головокружительную карьеру в Ост-Индии Генри Раулинсон, один из самых крупных и удачливых резидентов «Интеллидженс сервис», занялся археологией по долгу службы — в качестве официального занятия на Востоке, исключавшего подозрения. И, как уже бывало это с другими агентами, Раулинсон по-настоящему увлекся предметом! Согласитесь, трудно иначе расценить научный подвиг этого человека, который, рискуя жизнью, в течение пяти месяцев при помощи крюков и канатов забирался на отвесную скалу, кое-как привязывал себя к ней на высоте около сотни метров над землей — и тщательно перерисовывал древнюю надпись, так называемую Бехистунскую таблицу, древнее изображение, будто чудом появившееся на неслыханной высоте над торговым трактом Керман-шах — Багдад. Этот торговый путь вел когда-то в Вавилон, и Бехистунская скала содержала очень важное послание путешественникам. Четыреста двадцатиметровых строк текста и рисунков, выбитых камнерезами в плоских плитах и поднятых над дорогой на вечные времена.

С нижними фрагментами надписи Раулинсон справился сам: как-никак бывший юнга британского флота! Потом, не успев продумать возможность скопировать верхние строчки, британский посланник был надолго отозван в Афганистан и только через десять лет возвратился в Бехистун.

Годы уже довлели над бравым моряком и разведчиком, и он нанял мальчишку курда, который не побоялся спуститься на канате с самой вершины скалы (а это ни много ни мало тысяча метров!) и вбить крючья над барельефом по всей его длине. Затем, навесив на крюк веревочную лестницу, юный курд забирался по ней снизу и перекопировал для Раулинсона очередной фрагмент. Следующий участок мальчик перерисовывал, перевесив лестницу на соседние крюки. Таким образом, еще через несколько месяцев Генри Раулинсон стал обладателем уникальнейшего текста на трех языках, который можно было теперь попытаться прочесть. Задачу облегчило то, что один из текстов был написан на языке иранского народа эламцев. При помощи датчанина Нильса Вестергаарда Раулинсон и Норрис, на основании эламского языка, прочли двести знаков древнего текста. Соответственно были расшифрованы эламский столбец и столбец, написанный на древнеперсидском. Третий столбец был на ассиро-вавилонском наречии, представлявшем собой сложнейшую смесь пиктографических, алфавитных и слоговых знаков. Сделав эти открытия, Раулинсон опубликовал свои труды, после чего ученый мир сделал вывод, что, вероятно, ассиро-вавилонский язык никогда не поддастся дешифровке…

Но, как это часто бывает в научном мире, помогло почти чудо: француз Ботта в руинах Ниневии откопал около сотни табличек, предназначавшихся… для школьного обучения родному языку! Фактически это был букварь с изображениями тех предметов, точное воспроизведение которых в письме давалось рядом. Мало того: клинопись расшифровывала еще и фонетическое звучание вавилонских слов!

Через несколько лет в Европе появились даже грамматики ассиро-вавилонского языка. А в 1888 г. русский ученый Владимир Голенищев опубликовал словарь ассирийского языка, содержавший более тысячи прокомментированных знаков письма.

В 1836 г. Раулинсон, еще до обнаружения Бехистунского барельефа, расшифровал тот же текст про царя Ксеркса, который поддался в начале века Гротефенду. В науке до сих пор считается, что сделал он это, не имея ни малейшего представления о переводе Гротефенда. Но, во-первых, британская разведка не могла не снабдить своего сотрудника всеми возможными знаниями по той области, которой он должен был заниматься по «легенде». А во-вторых, и сам блестящий исследователь, Раулинсон позднее был уличен в плагиате и подделке почтового штемпеля, когда присваивал открытие ассириолога Г. Хинкса по древнеперсидскому языку. Но это, как говорится, к слову. Как бы то ни было, исследования Древнего Востока становились на жесткую научную основу, хотя, конечно, дилетантизм приносил и приносит еще свои неприятные результаты. Достаточно вспомнить, в каком немыслимом состоянии поступили в Британский музей шумерские таблички с поэмой о Гильгамеше, расшифрованные Джорджем Смитом: их лопатой сгребли в ящик и (на всякий случай!) отправили в Лондон.

Впрочем, самому Смиту это позволило через несколько лет отправиться на место находки и бережно откопать недостающие фрагменты на том же месте, где их «не заметил» Лэйярд!

Бехистунский текст оказался посланием персидского царя Дария, обращенным ко всем, кто проезжал и проходил мимо скалы по торговому пути. После неожиданной смерти в 521 г. до н. э. царя Камбиза волнения, охватившие древнюю Персию еще при нем, достигли невиданных масштабов: появились не только претенденты на престол из царствующего дома, но и вовсе никому не ведомые самозванцы вроде зороастрийского жреца Гауматы, который, выдавая себя за убитого брата царя Бардию, якобы спасшегося из заточения, собрал вокруг себя огромную армию.

Гистасп, наследный принц крови из династии Ахеменидов, официально имевший право на престол, уступил его своему сыну Дарию I, и тот, оказавшийся храбрым и предприимчивым, быстро расправился со всеми бунтовщиками во многих уголках страны. Именно эту историю, прославлявшую его самого и в назидание потомкам, царь Дарий приказал выбить на Бехистунской скале на вечные времена.

Дарий I не ошибся: надпись никто не смог уничтожить в течение двух с половиной тысяч лет — даже само время.

Вот фрагмент из нее: «… Отошли от меня страны: Персия, Сузиана, Мидия, Ассирия, Египет, Парфия, Маргита, Саттагидия, Скифия. И вот что я совершил по милости Агурамазды. В год, когда началось мое царствование, девятнадцать битв провел я. Провел я их по милости Агура-мазды и девять царей захватил в неволю. Был среди них один, что назывался Гуамата. Лгал он. Ибо так говорил: «Я — Бардия, сын Кира». Бунт он поднял в Персии. Был также другой. Нидинту звался, а был он вавилонянином. Лгал он. Ибо так говорил: «Я — Навуходоносор, сын На-бонида». Это он бунт в Вавилонии поднял…»

Ценность надписи на Бехистунской скале не в том, что мир узнал о событиях, происходивших в древней империи, а в том, что она донесла до нас три умерших или переродившихся языка в том виде, какими они были в I тысячелетии до нашей эры.