Он усмехнулся. Я прямо говорила, что под защитой того, кто этот город возглавляет, а он забавляется… Несмотря на укусы и нападение я все еще не верила, что это конец.

– Я в разводе, – упрямо добавила я, хотя говорить надо не с ним. – И не знаю, где Эмиль… Мы разошлись, понимаете? Я невеста Андрея.

От пустого выражения лица меня начало трясти. Сначала чуть-чуть, словно я продрогла – а в подвале и впрямь было прохладно, но постепенно все сильнее. Рукав ощущался липким и холодным, а еще от него пахло кровью… И мне не помогала репутация Андрея, не помогали слова. Я не могла их убедить.

Я сидела на полу и пыталась уговорить того, кого уговаривать бесполезно.

За мной не придут.

От этой мысли стало еще холоднее. По спине пробежали мурашки, а мышцы так ослабли, что я покачнулась, снова упираясь ладонями в пол. Они убьют меня, убьют нас – сначала Эмиля, потом меня.

В проеме появился вампир, которого я видела наверху, и остановился, сунув руки в карманы. С неживой полуулыбкой он приглашал меня к разговору.

Пришло время допроса.

– Я разошлась с Эмилем… Вы не имеете права… Я любовница Ремисова! – зарычала я.

– Главное, он с тобой не разошелся, – усмехнулся вампир. – А чья ты любовница дело десятое. Где муж?

– Не знаю, – обреченно сказала я.

Вампир кивнул, улыбнулся, подняв брови – респектабельно и спокойно, словно его ни капли не огорчило мое упрямство.

– Позови охрану, – наконец решил он.

Я прикусила губу, безнадежно глядя в пол.

– Мне сказали, ты кормила его, и я вижу кровь. Где вы расстались? Какая квартира?

Я молчала – пока. Не стоит обольщаться, у вампиров много способов вытрясти правду. Но перед этим я хочу дать больше шансов Эмилю, если он жив. Если нужно, его я буду защищать до конца.

– Твой муж не отвечает на звонки. Ты говорить не хочешь. Дорогая, скажи, зачем ты мне тогда нужна?

Вампир ходил по крошечной подвальной камере, и от каждого стука дорогой подошвы по полу у меня екало сердце.

Я заложница, которой будут шантажировать Эмиля. В клубе он показал, что у него ко мне чувства, а в браке мы или нет, им плевать. Главное, суметь дернуть Эмиля за нужную ниточку.

– Хорошо, – хмыкнул он. – Тогда расскажи, что произошло в доме Ремисова пару ночей назад.

– Не знаю, о чем вы, – голос предательски дрогнул, как я ни пыталась взять себя в руки.

Зато поняла, почему они не боятся Андрея: пусть убил не он, но он лгал, что «гости» уехали из города. Выяснив, что убил их Эмиль и сделал это в доме Андрея, они поняли, что и он тут замешан по уши.

Только как они это узнали, черт возьми? Не Андрей сдал Эмиля – это все равно, что сдать себя… Это кто-то, кто был в доме и мог видеть, что произошло.

И когда в комнату вошла охрана, я поняла, кто это был – одного из них я видела у Андрея на воротах. Удивилась ли я? Вампиры всегда выбирают сильную сторону при конфликтах. А еще они не упускают своего, если подворачивается шанс подняться повыше.

Мне хотелось плюнуть ему в рожу, но я сделала вид, что мы незнакомы.

Я еще надеялась спастись – как Эмиль когда-то, убедить под пытками, что мы ни при чем. Жаль только, что я не такая терпеливая, как он.

Мне еще что-то сказали, но я упрямо смотрела в пол, твердо сжав челюсти.

Бояться нет смысла: хуже, чем в прошлый раз они сделать не смогут. А раз так – пошли они к черту.

– Я не буду отвечать, – решила я.

Глава 53

Первый же удар чуть не вышиб из меня дух.

Вампир ударил резко – я не успела сгруппироваться – со всей дури пнул в ключицу, отшвыривая назад. В голове помутилось, я мешком свалилась на холодный пол, с хрипом пытаясь вдохнуть. От сильной боли перехватило дыхание. Она пульсировала и разрасталась в грудине, будто мне что-то сломали.

Пытаясь совладать с ней, я перевернулась на бок и поджала ноги. Всего один удар, а мне уже не хотелось продолжать. Но оказалось, если сглатывать чаще, то дышится легче. Я рассматривала надтреснутый бетон и слушала, как, примеряясь к следующему броску, вокруг ходят вампиры.

Картинка расплывалась: трещинки становились нечеткими, и я закрыла глаза. Пока самым главным было дыхание. Дышать тяжело и больно, но сдохну я куда быстрее, если не буду пытаться.

– Чуть шею тебе не свернул, – с сожалением сказал главный, почти правдоподобно сокрушаясь, что не рассчитал силу. – Ты же человек, недолго продержишься. Подумай.

Бетон жестко давил в плечо, но боль под ключицей захватила меня целиком. Это всего один удар – еще весь день впереди. Долго я не выдержу, он прав.

В прошлый раз тоже начинали с побоев.

Как-то не очень у меня всё сложилось… Шероховатый пол постепенно нагревался под щекой. Совсем, как ладонь Эмиля. Той весной было холодно, я продрогла и было приятно ощущать руку, еще не ударившую меня, на прохладной коже. В голову лезла чепуха, ну и пусть – это спасительные воспоминания. Здесь оставаться слишком страшно, а прошлое было уютным, безопасным убежищем. Мыслям там хорошо. Лучше, чем в реальности.

Попинают и отвяжутся. Ничего страшного. Ничего.

Потому что сбежать я не могу, а их слишком много, чтобы драться.

Только от ударов я все равно хныкала – уже не таких сильных, как первый, но болезненных.

– Как ты меня достала! – меня схватили за шею, и вздернул на колени. Разозлился вампир всерьез. Я не смогла устоять и повисла, вцепившись в руку. – Думаешь, я тебя жалеть буду? Говори, где он.

Я облизала губы – еще не разбитые, лицо я сберегла, прикрываясь руками. Смотрела вверх – на него. Надо же, почти как человек, а ведет себя как зверь. Хотя я знала стопроцентных людей, которые вели себя не лучше.

– Молчишь? Ладно, – он подтащил меня к стене и впечатал в нее лбом.

Я ощутила каждую крошку и неровность, царапающую кожу, но рука на затылке не дала отодвинуться.

К правому виску прижалось обжигающе-холодное дуло и вдавилось, беспощадно напирая на кости. Висок заныл, но я не смогла убрать голову, все, что я могла – закрыть глаза.

– Я тебя пристрелю, – предупредил он. – Ты бесполезна. Не думай, что я боюсь Ремисова. Если его не боится твой муж, то и мне бояться незачем, охотница. Считаю до пяти…

При каждом слове он напирал стволом и пульс болезненно отдавался под дулом. Он не выстрелит. Просто пугает. Остались еще способы меня разговорить – они перепробовали не все.

Сумерки в сознании становились гуще – я устала от побоев и страха. Так измучилась, что мысль сказать им, где Эмиль, показалась такой сладкой… Мне бы минут пять, чтобы встряхнуться. Пять, не больше.

Меня схватили за запястья, заставляя поднять руки – хотели, чтобы я сложила их за головой. И я так разозлилась: за собственную слабость и то, что я уже готова заложить Эмиля ради возможности полежать на бетонном полу.

– Мразь, – прошипела я, дергая запястья.

Одно – окровавленное и скользкое, мне удалось высвободить. Я вцепилась вампиру в лицо, понимая, что эта отчаянная попытка сделает только хуже. Он наотмашь врезал мне по лицу, кто-то ухватил меня за волосы и снова впечатал лбом в стену.

– Подними руки, пока не пришиб!

Но плечи болели, их трясло при малейшем усилии. Меня качало, и сознание снова оказалось где-то на пороге – уже почти за ним. Вампир все-таки задрал мне руки. Упираясь в поясницу коленом, он прижал меня к стене.

В дверях появился незнакомый вампир.

– Нашли его, – задыхаясь, проговорил он, словно проделал путь бегом. – Сейчас наверху.

Тот, что держал меня ногой, удивленно хмыкнул и, наконец, отпустил. Я уронила руки и сползла на пол, пытаясь отдышаться. Пока я безвольно сидела, каждая клеточка пела от счастья, что боли больше нет.

Вампир стремительно пошел к двери, и я подняла голову, глядя вслед. А о чем это они?.. Я так сосредоточилась на облегчении, что не сразу поняла, почему вампиры уходят.

– Эмиль! – я рванулась за ними, но не удержалась и шлепнулась на бетон. Уткнулась в него носом, рыдая в голос и заорала – не стесняясь, с надрывом.