— На то, чтобы доехать до «Такси-клуба» и встретиться с этим парнем, у нас уйдет двадцать минут времени, — отвечает Терри. — Возьми себя в руки, чтоб тебя!

— Но это же сбыт гребаных наркотиков!

Я наблюдаю за ними, а они никак не унимаются, то один, то другой.

— И что? Это тоже, сука, бизнес. Что нужно в бизнесе? Яйца! Где твоя, сука, гордость: хватит пресмыкаться перед придурками-полицейскими! Эти ублюдки тебя повязали. Они глумились над тобой, Ронни. Они называли тебя ссыклом, потому что ты без конца звонил им во время урагана. После этого они поставили на тебе крест. Они наебали тебя, когда якобы пытались найти вторую бутылку виски. — Терри поворачивается назад. — Сейчас эти гады наверняка сидят в каком-нибудь масонском клубе и наполняют им стаканы!

— Ты правда думаешь, что им хватило бы наглости…

— С этими гадами ничего нельзя исключать. Давай, приятель, покажи им!

— Ладно, черт возьми, давай! — Ронни бьет меня кулаком по ляжке. — Вези меня в этот пидорский клуб, в который ты собрался! И нюхнуть давай! Мы ведь надрали эту скандинавскую задницу!

— Вот это другое дело! Джонти, ты видал этого парня? — Терри указывает на Ронни. — Яйца в бизнесе нужны, и у него яйца из стали. Смотри и учись, парнишка, — говорит он, и я чувствую, как Ронни как будто выпрямляет спину, сидя рядом со мной на заднем сиденье. Терри протягивает ему пакет с карточкой и дьявольским порошком.

Я отворачиваюсь в сторону на случай, если они попытаются и меня им накормить. Ага, точняк, отворачиваюсь, потому что из-за него тебе хочется трахать чужих девчонок. Точняк, из-за него. Одной становится недостаточно.

— ЮХУУУ! — кричит Ронни, и, похоже, ему хорошо.

Тогда я спрашиваю его:

— Скажи, а в Нью-Йорке у них там есть «Макдональдс»?

— Конечно есть. «Макдональдс» есть везде. Это американская франшиза!

— Но они не такие хорошие, как в Горджи! Нет, они, наверное, такие же, как эти снобские «Макдональдсы» в центре, раз они в Нью-Йорке! Точняк, так, наверное, и есть. Ага ага ага.

— О чем, черт тебя подери, ты вообще говоришь, Джонти?

— Снобские «Макдональдсы», Ронни, ага, снобские «Макдональдсы», — говорю я, а потом у меня вырывается, — снобский Ронни Макдональдс…

И я начинаю смеяться взахлеб над своей ошибкой, и Терри тоже смеется. Я прикрываю рот рукой и надеюсь только, что Ронни не решит, что я назвал его клоуном, хотя он и выглядит как один из них, только волосы у него лежат наоборот, на макушке все торчит, а по бокам ничего, именно так сказала бы Джинти… но так нельзя говорить, точняк, нельзя…

Но Ронни только смеется и трясет головой:

— Что, черт возьми… ты что, чокнутый?

— Макдональдс… я случайно… Ронни Макдональдс, точняк, точняк… — И мы продолжаем смеяться до упаду, но я все равно говорю им, что не притронусь к дьявольскому порошку, точняк, ни за что.

— Мудрое решение, — говорит Ронни, глядя на Терри и смеясь, — этот проклятый засранец меня доконает. — И они снова начинают смеяться, и я тоже.

Мы едем обратно в Эдик, в «Такси-клуб» в Паудерхолле. Терри обещал меня туда свозить: самое дешевое пиво в городе! Точняк! Хэнк как-то раз сказал мне: «Ты никогда туда не попадешь, если я тебя не впишу». А вот и попаду! Жаль его с нами нет, а то бы я ему показал! Клево-клево!

Мы заходим внутрь, и кажется, что Ронни не в восторге, но Терри оставляет нас двоих с пивом, а сам говорит, что отойдет в нужник, чтобы раскатать дорожку этого ужасного порошка. Ронни смотрит на него и говорит:

— Терри, тебе не кажется, что для человека с больным сердцем, ты нюхаешь слишком много кокаина?

— Да, но мы ведь победили, приятель.

Ронни дает ему пять:

— Мы надрали задницу! — и идет в туалет следом за Терри.

Но вообще-то, я согласен с американцем Ронни, потому что я считаю, что именно этот порошок убил Джинти. Я, конечно, не хочу сказать, что ее мама, жена Мориса, тоже этим занималась, конечно нет, не хочу, потому что я не могу этого знать. И я не думаю, что, когда она была жива, кокаин уже изобрели и он был в Эдинбурге. Я хочу спросить у Ронни, был ли он тогда в Америке, в Нью-Йорке или еще где-нибудь, но мне не нравится, что они с Терри нюхают этот странный порошок, потому что Баркси тоже его нюхает. Он дал его Джинти, и она все еще была бы здесь, а не с трамваями-призраками, если бы он ей его не дал. Дьявольский порошок: точняк, вот как я его называю. Точняк: дьявольский порошок.

Я вижу своего двоюродного брата Малки и машу ему рукой! Я не верю своей удаче! Он расскажет Хэнку, что я был здесь! Он за меня поручится!

— Малки! — кричу я. — Что ты здесь делаешь?

— Джонти! — Он подходит ко мне как раз в тот момент, когда Ронни и Терри возвращаются из туалета. — Я зашел встретиться с другом, Колином Мердоком, который работает таксистом на полставки. — Он понижает голос. — Мы подумываем о том, чтобы открыть местную фирму частного извоза, так что ходим тут по-тихому и смотрим, кто готов запрыгнуть на наш корабль, — говорит Малки, глядя мне через плечо на Ронни, но продолжает: — Ты знаешь, кто это такие?!

— Канеша, это Терри и Ронни. — Я хватаю Терри за руку. — Мой двоюродный брат Малки!

— Все так. — Терри кивает Малки головой. — Я видел тебя на похоронах его матери. — Но Ронни делает вид, что не видит Малки. Может быть, он стесняется, может, в этом все дело.

— А, да, было очень грустно, — говорит Малки.

И тут я чуть не умираю, потому что в дверях появляется целая толпа парней из «Паба без названия». Они оглядываются вокруг так, словно это их бар. Потом Эван Баркси смотрит на меня, я отворачиваюсь, а он подходит прямо к Терри.

— Зачем ты притащил нас в эту вонючую дыру, Лоусон?

— У тебя бабки с собой или нет? — говорит Терри.

— С собой.

Терри кивает в сторону нужника, и они исчезают внутри.

— Что ты здесь делаешь, Джонти? — спрашивает Тони Грэм. — Ты не в нашем синдикате.

— Он, черт возьми, в моем синдикате, — говорит Ронни, выступая вперед.

А потом Малки говорит Ронни:

— Простите, я надеюсь, вы не возражаете, что я вас перебиваю, но я тоже бизнесмен и большой фанат «Продаж». Я случайно услышал краем уха, что вы входите в синдикат!

— Не знаю я ничего ни про какой гребаный синдикат!

— Но вы только что сказали…

— Это образное выражение, — бросает Ронни.

Малки подмигивает сначала ему, а затем мне:

— Ясно.

Крейг Баркси смотрит на меня недобро, так и есть, точняк.

— Что за долбаная задержка? — говорит он, бросая взгляд на туалет, где Терри и Эван Баркси торгуют плохим порошком. — Давайте уже заканчивать эту сделку и выметаться нахуй из этой дыры. — Он оглядывается по сторонам, и я вижу его обгоревшее лицо, на которое попали куски моей мамы, когда она взорвалась.

Парень с одной ногой, который сидит за столом, услышал это и говорит:

— Вас тут быть не должно. — Затем он поворачивается к своим друзьям. — Готов поспорить, что это частники, пришли вынюхивать!

Малки начинает нервничать и отворачивается в сторону.

— Я понял, — он смотрит на Ронни и похлопывает себя по носу, — в таких делах нужно соблюдать осторожность.

Ронни смотрит на него, потом на меня, а потом на Терри, который выходит из нужника с Эваном Баркси.

— Что это за херня?

— Это мой брат Малки, — говорю я. — Точняк, мой брат Малки, ага, ага, ага…

— Это место, сука, действует мне на нервы! — говорит Крейг Баркси.

Малки наклоняется к Терри:

— Слушай, не хочу показаться назойливым, но вы имеете какое-то отношение к синдикату?

Эван Баркси бросает гневный взгляд на Малки, а затем на меня.

— Ты что, коп? — спрашивает Терри.

— Нет… и не журналист. — Малки смотрит на американца Ронни и понижает голос. — Я правда хочу быть частью… ну, вы знаете, я хочу войти в синдикат. Джонти может за меня поручиться. — И он смотрит на меня с надеждой во взгляде. На меня!

— Если ты поручишься за меня перед Хэнком, что я здесь был, то канеша поручусь!