- Скажи портье, что я ему сломаю руку, - попросил я разведчика.

Тот быстро перевел мою фразу и сразу тот что-то быстро стал говорить. Пашутин, не дослушав его, злорадно ухмыльнулся и сказал: - Шляпа, наш клиент.

- Спроси, где у них черный вход?

Пашутин не стал строить удивленные глаза, а быстро спросил у портье, после чего перевел его ответ мне: - За лифтами. По коридору налево.

- Пошли.

В следующее мгновение "желтая шляпа" сделала попытку вырваться, но после легкой болевой терапии, проявила готовность следовать за мной. Я уже заворачивал за угол, как из лифта вышли Татищев и Фонарин. Пашутин остановившись, бросил: - Иди. Я догоню.

Пройдя полутемный коридор, мы с англичанином вышли в небольшой дворик, позади отеля, заставленный по большей части мусорными баками. Подтащив его к стене, спросил:

- По-русски понимаешь?

Тот сделал бессмысленное лицо.

- Тебе же хуже.

Мгновение и лицо агента исказилось от жуткой боли, глаза полезли из орбит, затем пришла очередь тела. Скрученный судорогой, он упал на бок и стал биться о пол так, словно у него начался припадок эпилепсии. Когда спустя какое-то время хлопнула дверь черного хода, и на пороге появился подполковник. Подойдя, он с минуту наблюдал, а потом спросил: - Долго его так будет колотить?

- Еще пару минут.

- Они похитили копию договора.

- Ясно.

Спустя какое-то время напряженное тело выгнулось в последний раз и, обмякнув, замерло, мелко дрожа. Вздернул агента за плечи, я посадил его спиной к стене, придерживая за плечо ватное тело, так как оно постоянно норовило завалиться на бок. Пашутин присел на корточки рядом с ним, затем взяв агента за подбородок, приподнял ему голову. У британца было совершенно белое, мучнистого цвета, мокрое от пота, лицо. Глаза слепо смотрели в пустоту. Мозг и нервы, пораженные болевым шоком, еще только начали приходить в себя от боли. Наконец, зрачки дрогнули.

- Можешь беседовать.

- Что мистер, теперь говорить будешь?

- Я.... Нет. Не буду.

Услышав перевод Пашутина, я сказал:

- Если ему понравилось, могу повторить.

Услышав мои слова, британец бросил на меня затравленный взгляд, потом постарался вжаться в стену, а когда не получилось, заговорил. Быстро, торопливо, скороговоркой. Когда закончил, Пашутин поднялся, несколько секунд смотрел в мутные глаза агента, затем его рука змеей скользнула за борт пиджака, а уже в следующее мгновение ствол пистолета с силой уперся в переносицу англичанина. Подполковник что-то рявкнул на английском, явно желая получить подтверждение полученной информации. Агент, глядя выпученными от страха глазами, стал быстро, но при этом сбивчиво, от крайнего волнения, говорить. Замолчав, "желтая шляпа" обвела нас молящим взглядом, при этом стараясь не смотреть на ствол пистолета.

- Похоже, он рассказал, все что знал, - задумчиво сказал Пашутин, отводя ствол от лица британца. - Адрес есть.

- Тогда чего стоим?

Рукоять пистолета Пашутина взметнулась в воздух и тут же стремительно упала на голову англичанина.

- Ты прав, нам стоит поторопиться.

Уже по дороге я узнал, что когда Татищев отсутствует, документы хранятся у Фонарина. Пока Татищева не было, в комнату Фонарина явилась симпатичная горничная. Она заламывала руки, изображая страдания на лице и, в конце концов, сумела вытащить дипломата в коридор, а за время его отсутствия комнату быстро обыскали. Судя по всему, обыск был сделан второпях, потому что когда Фонарин вернулся, он сразу заметил и подал сигнал тревоги, оговоренный на самый крайний случай.

- Шляпу, зачем оставили?

- Он был оставлен специально для выявления и по возможности отслеживания русских агентов.

- Быстро ты его раскусил.

- Интуиция, Сергей. Было в нем что-то фальшивое.... Ну не знаю, как объяснить.

- А портье?

- За две бумажки, десять фунтов каждая, его попросили ничего не видеть, не слышать и поддерживать разговор.

Указанный адрес мы нашли быстро. Ударом ноги я выбил дверь. Сидевший в коридоре охранник, только и успел вскочить на ноги, после чего его затылок с глухим треском врезался в стену. Ворвавшись в комнату, я был готов открыть огонь на поражение, но этого не понадобилось - неожиданность нашего появления сыграла свою роль, заставив замереть всех троих мужчин, находящихся в комнате. Только спустя несколько секунд, у одного из них, плотно сбитого мужчины с пышными усами, рука резко скользнула к карману брюк, но уже в следующее мгновение застыла на полпути, стоило ему увидеть направленный на него ствол пистолета.

- Эй, мистер, не так быстро.

После моего предупреждения англичан так же быстро убрал руку обратно и замер, глядя на меня, словно кролик на удава. Быстро обежал взглядом на предмет опасности двух других англичан. В кресте сидел толстяк. Полный, с отвисшими щеками на мясистом лице, он чем-то напоминал бульдога.

"Точно. Английский бульдог".

Рядом с ним стояла его полная противоположность - худой английский джентльмен, с длинными черными усами, переходящими в короткую аккуратную бородку. В руках он держал большую прошитую тетрадь в светло-коричневой обложке. До этой секунды мне не довелось ее видеть, но догадаться, что это были украденные у нас бумаги, было несложно.

- Ты их совсем запугал, Сергей. Разве так можно? Господа англичане могут плохо о нас подумать, - небрежным тоном, сказал, появившейся на пороге комнаты, Пашутин. В руке он держал пистолет. - Это никуда не годиться. Положение нужно срочно исправлять, а иначе союзники перестанут нас любить.

С этими словами он сделал несколько шагов, затем неожиданно и резко ударил британца, держащего в руках тетрадь, рукоятью пистолета по голове. Тот коротко вскрикнул и мешком завалился на пол.

- Вы тут что-то уронили, сэр! - с этими словами подполковник неторопливо наклонился и, подобрав тетрадь, быстро пролистал несколько страниц.

- Хм! Странно. Ни одного слова по-английски, только на русском и немецком языках, - задумчиво протянул он с недоуменным видом, но уже в следующую секунду он резко повернулся к толстяку и зло рявкнул. - Говорить будешь, мистер?! Или тоже в лоб хочешь?!

Старший агент все еще никак прийти в себя от неожиданного появления русских головорезов. Операция была проделана на должном уровне. Ничто не предвещало провала. Его люди заверили, что за ними не было слежки. Тогда, дьявол их раздери, что случилось?! Его судорожные попытки понять были прерваны неожиданным вопросом на отличном английском языке. Надо было срочно что-то предпринимать, поэтому изобразив гнев, он закричал:

- Это грубое насилие! Произвол! Это частная квартира! Я консультант английского посольства по продовольственным закупкам! Вы за это ответите! Я буду жаловаться!

Услышав его растерянные вопли, Пашутин расплылся в улыбке. Вот только радости в ней было столько, сколько в оскале хищного зверя.

- Почему-то я так и думал. Не может продовольственный агент интересоваться чужими переговорами! Конечно, не может! Зачем ему это?! - в следующее мгновение улыбка исчезла, а дуло браунинга с силой уткнулось в лоб британцу. - Даю минуту. Расскажешь - будешь жить, не расскажешь.... Короче, тебе выбирать.

Все было понятно и без перевода, стоило лишь посмотреть в полные злобы и страха глаза агента. Несколько секунд он молчал, потом что-то тихо сказал, напряженно-хриплым голосом.

- Говорит, стреляй, ничего не скажу. Хм! - перевел его ответ подполковник, после чего убрал пистолет. На лбу англичанина остался красный отпечаток дула, обрамленный капельками пота. Пашутин повернулся ко мне: - Может, ты попробуешь?

- Не выдержит. Умрет.

Подполковник перевел взгляд на второго англичанина. Какое-то время смотрел на него, затем что-то быстро спросил его по-английски. Получив ответ, разведчик с хитрецой посмотрел на меня и сказал: - Говорит, что пришел к приятелю. Просто поговорить.

- Поговорить с ним?

- Чем черт не шутит. Давай.