— Вот! Видишь, как хорошо, что мы поженились! — прошептал мне на ухо супруг. — А то бы я опять переживал, где ты…

Мы как раз проезжали въезд на Ледяной мост. Я посмотрела туда, где год назад стояла и думала, что мир рухнул.

Я поежилась от воспоминаний.

— Это был кошмарный день, — согласился со мной Андрей.

Надо же… Он подумал о том же самом… И прошептал, уткнувшись в мои волосы:

— Прости меня…

Толпа вокруг восторженно взревела. Да так, что я вздрогнула.

— Не бойся. Они подумали, что я не удержался — и тебя целую.

— А ты… ты не будешь меня целовать?

— Надо? — он склонился надо мной.

— Если тебе этого хочется.

Он рассмеялся — и легонько коснулся моих губ.

Люди вокруг ликовали. Кстати, наши портреты в газетах и журналах получились очень красивыми. Я даже подумала, что это, наверное, какая-то специальная магия… В жизни я не такая.

В интервью я рассказала о том, как мы познакомились и полюбили. Конечно, не все. Только то, что необходимо. Однако этого оказалось достаточно, чтобы я стала совсем уж популярной особой. Андрей увеличил штат телохранителей и запретил выходить в приемный покой.

— Больных примут и без тебя, — заявил муж — Хочешь лечить — лечи. Оперируешь — оперируй. Но на своем третьем этаже.

Я поморщилась, но спорить не стала. Решила, пусть все поутихнет — а там посмотрим.

Так прошла еще неделя. Я так устала от этих двух мероприятий и от подготовки к ним… Уговаривала себя, что надо потерпеть: еще один бал — и все.

И вот он — Снежный бал. Его я почему-то запомнила смутно. Хорошо помнила сборы на него, представления, торжественную часть. Танец с Андреем, танец с наследником. Потом глоток поднесенного шампанского — и все…

Очнулась уже в палате нашего госпиталя, в качестве больной. Непривычные ощущения. Койка, кстати, очень удобная. Я была в больничной длинной рубашке. Куда делось бальное платье, не помнила совсем. За чуть приоткрытой дверью палаты шептались. Слышно было плохо, я встала и тихонько прокралась поближе. Голова кружилась, пришлось себя подлечить — через пару минут все было в полном порядке.

— Надо сообщить князю… Хвала Небесам, все обошлось. Дар Ирина не потеряет, — это говорила княгиня Снегова.

Я вздрогнула. Потеряет Дар… О чем это она?

— Это просто чудо! Непонятно, почему все обошлось…

— Может, доза была слишком мала?

— Княгиня отпила из бокала — этого было бы достаточно, — с сомнением проговорила личная целительница князя Радомирова.

— Теперь осталось выяснить, что с памятью Ирины.

— Подождем, пока она очнется.

— Нам надо доложить Великому князю о том, что его жена не потеряла Дар, — строго проговорила моя начальница.

— Сообщим. Чуть позже. Пусть… Пусть немного задумается об ответственности. Не уберег девочку… И это в который раз!

Шаги стали приближаться. Я пулей бросилась в кровать и шмыгнула под одеяло. Притворилась, что сплю. Дверь приоткрылась и закрылась поплотнее.

— Ждем, — решили целительницы. Шаги удалились, все стихло.

Они ушли, а я задумалась. И почему я не спросила обо всем княгиню? Сама не понимаю… Сердце колотилось как бешеное, у самого горла. Я завернулась в одеяло и только собралась обо всем этом подумать, как снова послышались шаги. Теперь — легкие и быстрые.

— Ира?

Я ушам своим не поверила — императрица! Высунула голову из-под одеяла и села на кровати.

— Мария Алексеевна?

— Да, это я… Ты как? Как себя чувствуешь?

— Я хорошо. А что случилось?

— Ты ничего не помнишь? Совсем? Как тебя зовут, помнишь?

— Небеса… Конечно помню! С чего вы взяли, что я должна забыть? Княгиня Снегова и Тамара Ильинична тоже что-то про память говорили…

— Тамара говорила, что целительницы так реагируют на маран, который подлили тебе в шампанское.

— Маран?! — я похолодела. — Но это же запрещенный препарат! Кто и зачем добавил его в шампанское?

Мысли путались в голове, я уже ничего не понимала, но про маран знала, и много.

Плохо быть отличницей! Если бы поменьше сидела в библиотеках и совала свой любопытный нос во все существующие энциклопедии, включая энциклопедию ядов Бурина, то сейчас мне было бы не так страшно…

Маран так и называют среди целительниц — Смерть Дару. Даже небольшая доза приводит к потере Дара, и одновременно — полная амнезия. Но я все помнила, чувствовала себя хорошо, и главное — Дар был при мне.

— Это все мода на розыгрыши. Князя Андрея решили разыграть — подлили сыну и тебе маран в шампанское и положили вас на одну кровать, как любовников…

Императрица говорила страшные вещи… Мне даже показалось в какой-то момент, что я перестала ее слышать. Просто смотрела на ее безупречные черты лица и не знала, как на это все реагировать. Что подумал Андрей, даже представить было страшно.

— С сыном все в порядке, просто спит. Правда, уже целые сутки. А вот ты…

Тем временем мне пришла в голову мысль:

— А вы? Почему в больнице — вы?

Я смотрела на нее, и мне показалось, что женщина побледнела.

— Так… Ты в этом госпитале работаешь? — не пожелала отвечать на мой вопрос императрица.

— Да.

— Где здесь вино?

Я задумалась. Нам приносили густое красное сладкое вино после очень сложных операций, — чтобы поддержать уровень гемоглобина и снять усталость. Так что оно должно быть в пищеблоке…

— На кухне, наверное. Но нам туда нельзя.

Я попыталась объяснить императрице, что мы с ней сейчас — больные, пациенты и что существуют определенные правила, но не тут-то было.

— Ты смеешься? Мы — первые дамы Поморья, забыла? И если мы хотим вина — кто ж нам запретит, глупенькая!

И мы пошли.

Вот так бывает… Великая княгиня и императрица прокрались в пищеблок, нашли вино. Пару яблок.

— Я ведь просила его! Уговаривала оставить меня в домике. На окраине