платье.

Она поднялась, я последовала за ней.

Мужчины были уже на ногах. Короткие поклоны от них — и мы удалились.

— Все-таки это странно, — пожаловалась я.

— Что именно? — императрица шла за мной.

— Вся эта история. С моим замужеством. К тому же я многого не понимаю — и меня это угнетает.

— Ваша история с замужеством… — как-то устало и по-доброму улыбнулась императрица. — Это не странно. Это волшебно. И волшебница — вы. Я и не думала, что Андрей Николаевич может быть таким…

— Счастливым?

— Просто человеком…

— Простите, я не понимаю.

— Это вы простите. Не надо меня понимать. Просто знайте, я хочу быть вам другом. Если вы, конечно, позволите.

— Конечно… — кивнула я. — А, кстати, что не так с платьем?

— Все. Все не так. Начиная с того, что я ничего не посылала. И потом, это попросту неприлично — вы же не бедная родственница, чтобы кто-то решал за вас, что надеть на представление ко двору или любое другое мероприятие.

— Тогда у меня ничего не готово… Мне и некогда, и я в этом ничего не понимаю.

— Ничего. Разберемся. Показывайте, — и в голосе императрицы четко прозвучали рычащие нотки интонаций императора.

Посмотрев на платье, Мария Алексеевна помрачнела еще больше.

— Пойдемте, — скомандовала она. — Поговорим с вашим супругом.

— Не понимаю, — потерла я виски.

— Это мое платье. С прошлого бала, — стала объяснять мне императрица.

— И если бы я в нем появилась…

— Это было бы весьма и весьма унизительно. Особенно для вашего супруга, конечно. Ну и наши придворные дамы не отказали бы себе в удовольствии поглумиться над вами.

— Зачем?

— Наверное, скука… И зависть, конечно, — поморщилась Мария Алексеевна.

— Мне же говорили, что Великого князя Радомирова высший свет не любит.

— Совершенно верно. Не любит.

— Тогда откуда зависть?

— Нелюбовь к вашему супругу — это же не повод отказываться от самой блестящей партии в Империи Поморья.

— Странно.

— Возможно. Я завтра отправлю к вам портниху. Надо решить вопрос с нарядами. И, пожалуй, приеду, чтобы все проконтролировать самой.

— Вы не хотите, чтобы моему мужу и вам было стыдно за меня? — спросила я прямо.

— Нет — я хочу, чтобы вы и ваш супруг были счастливы. Я чувствую свою вину за весь этот театр абсурда — ведь это действительно я ввела моду на розыгрыши несколько лет назад. И от скуки, и от желания досадить Великому князю Радомирову. Придворным очень понравилось. Но сейчас… Я бы все отдала, чтобы повернуть время вспять — и никогда этого не делать.

Столица. Неделю спустя. Он

Это было третье — и последнее светское мероприятие этой зимы, на котором им нужно было побывать. Первые два — представление Ирины ко двору и Тезоименитство наследника — прошли на редкость успешно, без каких-либо происшествий. А вот зимний бал…

Интуиция подсказывала, да что там подсказывала — отчаянно вопила о том, что от Ирины не нужно отходить ни на шаг.

— Вы разрешите пригласить вашу супругу на танец? — поклонился им наследник.

Молодой, вихрастый, в парадном мундире и с ямочками на щечках, молодой человек улыбался светло и радостно. От него пахло молоком, надеждой и верой в то, что все обязательно будет хорошо…

А разве может быть по-другому? На щеках — румянец, в крови — сила. Она течет, переливается. И кажется, что этого более чем достаточно, чтобы стать счастливым самому, а главное — подарить кучу счастья окружающим. Это же так просто — нужно только вырасти, выучиться — и издать указ: не болеть, любить и светиться от счастья! Всем!

Сердце князя сжалось… Когда-то он был точно таким же. Захотелось, чтобы свет в глазах молодого наследника никогда не гас. Но он знал, что это невозможно. Как много еще придется ему пережить. Да хранят его Небеса и всесильные Духи…

Князь целиком ушел в мрачные мысли и никак не отреагировал на то, что наследник только что попросил княгиню оказать ему честь, приняв приглашение на тур вальса… Ирина посмотрела на супруга удивленно, Александр — насмешливо.

Он опомнился. Нацепил равнодушную светскую улыбку — и кивнул. Вальс закружил Ирину по зале, но Андрей видел, как она пытается не потерять мужа из виду. Он тоже смотрел на нее. Смотрел и любовался…

В платье цвета шампанского и жемчугах его княгиня была обворожительна, а ему было не по себе. Сложная прическа по последней придворной моде делала жену еще моложе, чем она была. Еще наивнее и трогательней…

— Я так тебе благодарен за сына… — сказал ему подошедший граф Волков.

— Не стоит, Степан Иванович, — князь Андрей отвлекся от пары, легко кружившей вальс в центре залы.

— Думаешь, я благодарю за то, что ты его в адъютантах у наследника оставил? Нет! — старый боевой товарищ совсем было расчувствовался.

— Тогда за что?

— За учение. Он таким воодушевленным вернулся с юга! Сказал, что теперь знает, для чего надо жить. И попойки прекратились с дебошами!

К ним подошла императрица в белоснежном бальном платье с широким поясом в тон драгоценностям. Князь Радомиров смотрел, как алые искорки горят на рубинах ее браслета и колье. Вспомнил, как матушка, показывая ему их, светилась от счастья и все приговаривала, какой чудесный подарок они с отцом приготовили для Машеньки Снежинской — первой красавицы Поморья…

Ему показалось, что Мария его взгляд поймала. Поймала и поняла. Их связывало прошлое. Одно прошлое на троих. Годы, когда родители были живы. Когда не надо думать об Империи — можно думать о балах, дуэлях, и кажется, что так будет всегда. Боль потери. Страх. Груз ответственности. Невозможность принадлежать самому себе… Все это будет потом…

Как же много у них общего, и как же так получилось, что они перестали друг друга понимать? Что творилось в ее душе? И что происходит между ними? Он так привык воспринимать благополучие правящей четы как должное, что сейчас, наверное, во многом благодаря тому, что