выйти. Не важно, кто и по какой причине будет пытаться это сделать.

Корабли Южной эскадры были подняты по тревоге — и патрулировали водное пространство. Из восточной губернии перекинули сотрудников внутренних войск с поисковыми собаками.

Служивые — все, кто были в периметре, а их в связи с учениями было ох как немало, — прочесывали местность. Метр за метром, сопку за сопкой. Ущелье за ущельем. Дом за домом. Человека за человеком.

Сотрудников не надо было вдохновлять или подгонять — работали на совесть… И не только потому, что среди военных Радомирова любили, а прежде всего потому, что для них он был СВОЙ.

Поэтому, когда узнали, что и на этот раз их начальник вывернулся, всеобщий траур сменился всеобщим ликованием.

Теперь же ближайшее окружение ожидало князя Радомирова на совещание. И дождалось…

— Вы знаете, господа, — начал Великий князь вполне мирно, входя в кабинет и остановившись на пороге, — я вчера в своем портале обнаружил небольшую серую сферу. Кто-то мне ее туда любезно подложил. Я так понял, именно для того, чтобы портал схлопнулся. Так вот у меня вопрос: как такое возможно? Кто из наших ученых-физиков, работающих над вопросами перемещения, работает еще и на бомбистов? И самый главный вопрос: почему этот гений еще не сидит у меня в кабинете и не дает показания?

Его заместители и генерал Макаров поднялись при появлении Андрея Николаевича и теперь нервно молчали ему в ответ.

Они за эти годы смогли организовать работу с высшими учебными заведениями, справедливо полагая, что именно от молодых, талантливых и рьяных стоит ждать наибольшего количества неприятностей. По крайней мере, по статистике большинство бомбистов были как раз студентами — и, ко всеобщему огорчению, весьма неглупыми и талантливыми. И, что самое интересное, по социальному положению эти самые бунтари были в девяноста процентах случаев дворянами…

— И кстати, — продолжил князь Радомиров, — вы не знаете, где взять боевого некроманта? Реального? Чтобы трупы умел оживлять?

Молчание стало не просто нервным. Оно стало каким-то истерическим.

— Вы понимаете, — с абсолютно мечтательным видом сказал князь, — когда мы поймаем эту тварь, а мы ее поймаем, я в этом уверен, я хочу ее или его прикончить. И вот мне как-то обидно, что это можно сделать всего один раз… Хочется сказки в жизни, господа…

Резко распахнулась дверь, но сотрудники Министерства с таким удивлением смотрели на свое высокое начальство, что на прибытие наследника в гневе никто попросту не обратил внимания.

Великий князь Андрей Николаевич изволил продолжать пребывать в странном расположении духа и, погруженный в какие-то свои мысли — наверное, о некроманте, просто пошел на свое место во главе стола для заседаний.

Наследник оскорбился еще больше.

Дядюшка не обратил на это никакого внимания.

— Вы заметили, какой сегодня прозрачно-звенящий день? — промолвил он меланхолично.

— Мне необходимо обсудить с его сиятельством некоторые вопросы, — ни к кому особо не обращаясь, обронил наследник.

Доверенные лица князя поднялись, коротко поклонились — у генерала Макарова это получилось как-то иронично — и вышли за дверь.

— Я немедленно требую объяснений! — зарычал наследник.

— В плену у солнечной улыбки, — продолжил думать о чем-то своем князь Радомиров. — Нет. Не то… Ритм не нравится…

— Вы издеваетесь?

— Погодите, я запишу… А то мысль потеряю.

И быстро написав на гербовой бумаге четыре строки, дядюшка обратил взгляд на племянника:

— Вы что-то хотели, Александр Александрович?

— Объяснений.

— Какого рода?

— Почему вы сделали вид, что доверили мне руководить спасательной операцией, а сами действовали у меня за спиной? Или я кажусь вам настолько бесполезным и бесталанным, что мне нельзя доверить даже такую… пародию на ответственность?

Князь Радомиров уставился на племянника удивленно:

— Я никоим образом не вмешивался в вашу деятельность… Даже не стал вчера требовать отчетов. Я посмотрел, как вы действуете на площади, как осуществляете общение с народом, — и занялся своими делами…

— И какие у вас, интересно мне знать, могут быть дела в этой глуши? Кроме как следить за каждым моим шагом, чтобы докладывать отцу, как вы мной недовольны?!

— Александр, прекратите эту истерику, вам не к лицу. Во-первых, дела у меня были личные, вас никоим образом не касаемые. Во-вторых, я не мог связаться с императором, я еще лишен магии и не могу пользоваться даже кулоном связи.

— Что? Каким образом вы лишились магии?

— Магическим, — пробурчал Андрей Николаевич. — На меня было совершено покушение. Я вырвался из схлопнувшегося портала.

— Это возможно? — прошептал наследник.

— Да. Тот способ, который придумал, насколько я помню, некий профессор Сиялов, действует. Только надо иметь в виду то, что потом кровь хлещет отовсюду. Кровоостанавливающий кулон должен быть с собой — самый мощный. Или целительница. А то все напрасно. Надо будет специально для этого отдать распоряжение начать разработку таких артефактов.

— Значит, покушение, — тихо проговорил наследник, разом растеряв и гнев, и пафос.

Дядя кивнул.

— А мне почему не доложили?

Теперь на него посмотрели насмешливо.

Наследник хотел возмутиться, но вспомнил слова Великого князя: «Хотите уважения — заслужите его» — и промолчал. Получается, что представители силовых ведомств просто показали свое отношение к ним — к мальчишкам. К наследнику и его адъютантам.

— Скорее всего, все просто замотались, — успокаивающе проговорил Великий князь, словно прочитав мысли наследника.

— А чему посвящено совещание? — взял себя в руки Александр Александрович.

— Это совещание посвящено тому, что мне очень хочется пообщаться с тем, кому я обязан самыми неприятными минутами в моей жизни… Хотя, пожалуй, нет… Самыми неприятными я обязан Ирине.

И он так нежно выговорил ее имя, что Александр все понял:

— Вы ее нашли? Она что — была в этом городке?

— Совершенно верно, — вынужден был признаться князь. — И если у вас все, то…

— Я могу присутствовать на совещании?

— Милости прошу. А, кстати говоря, с чего вы взяли, что я характеризовал вас его величеству не лучшим образом?

— Они с матушкой связались со мной. Сказали, что уже приказали начать спасательную операцию, — поморщился