как живые — будто они ей сочувствовали. Но ведь этого… не может… быть…

— Этого не может быть, — говорит Ирина едва слышно — и вдруг начинает кричать, рыдать, кого-то проклинать… Пытается куда-то бежать…

— Все, девочка моя, все! Все закончилось, слышишь? Все… — повторяет он как заведенный, чувствуя, как и его самого колотит. — Тише! Тише… Тише… Пожалуйста, успокойся.

— Нет, — плачет она в голос. — Нет. Это все неправда!

— Тише.

Он делает шаг к ней — держать ее на вытянутых руках нет никаких сил. Чувствует, как по нему тоже начинает бить тугими струями вода, но не понимает, горячая она или холодная.

— Это все лишь последние минуты затухающего сознания, понимаешь? Нас нет. Нас не стало… Еще миг — и исчезнет даже то, о чем мы мечтали. Это так и не сбудется… Ты это понимаешь?!

И она начинает целовать его сама, прижимаясь всем телом, странно-ледяным под горяченной водой. Пытается добраться до его кожи через одежду.

— Ира… — сквозь звон в ушах смог проговорить он.

— Я тебя люблю, — донеслось до него.

Его горячие руки на ее ледяном теле, которые вдруг резко, но с сожалением оторвались и судорожно хлопнули в ладоши, потому что князь вдруг почувствовал, что вода невозможно обжигающая! Подхватил ее на руки — Небеса, она практически ничего не весит, вышитое волками полотенце и то тяжелее. Так. Теперь опустить свою драгоценную ношу на кровать — осторожно, нежно…

Еще пара секунд — и все исчезло. Остались только ее жалобные всхлипывания, его хриплое дыхание и бешеный перестук сердец в унисон…

* * *

Он проснулся глубокой ночью оттого, что замерз. Попытался понять, куда делось его одеяло. Сообразил. Нежно поцеловал похитительницу в нос. Она не просто утащила одеяло, она свила из него целое гнездо — и теперь, пожалуй, только носик из него и торчал. Поднялся — и направился к гардеробу. Там наверняка будет что-то, чем можно укрыться. Не отнимать же одеяло у любимой женщины.

Хорошо хоть что подушек на кровати было две…

— Андрей, — раздался ее шепот, когда он завозился.

— Я здесь, — улыбнулся. — Спи.

А про себя подумал, что надо бы, пожалуй, прямо сейчас и сделать ей предложение. Будет романтично… Только… Ни цветов, ни кольца у него при себе не было. Все осталось в кабинете на работе, откуда он и понесся ее спасать.

— Нашел! — радостно схватил он запасное одеяло.

— Что? — любопытный носик из гнезда высунулся чуть побольше.

— Одеяло, — гордо продемонстрировал он свою находку.

— Ой! — смутилась она, потихоньку начиная понимать, что, собственно, произошло и где она находится.

— Ой, — передразнил он, опускаясь на кровать. Поцеловал в нос еще раз. И обнял.

— Я… — начала она смущаться. Потом вспомнила все — и так жгуче покраснела, что ему и самому стало неловко. — Я никогда еще…

— Ты моя ласточка, — прошептал он ей на ухо. — А я — самый счастливый человек…

— Правда? — Она все еще избегала смотреть ему в глаза.

— Ира… — прошептал он, а про себя подумал: ну почему он не захватил с собой это проклятое Небесами кольцо! — Все хорошо. Правда… Не думай ни о чем плохом, я обо всем позабочусь… Или… ты сожалеешь?

— Я тебя люблю… — раздался едва слышный голос.

Он смял ее губы таким торжествующим поцелуем, что сам застонал. И стал потихоньку разматывать кокон, который Ира вокруг себя накрутила.

Джанхот. Столица. Год назад.

Конец января. Она

— Я тебя прошу…

Мы проспали, и теперь Андрей метался по спальне, собираясь.

— Я тебя заклинаю! Никуда с территории поместья. Я вернусь как можно раньше… Скорее всего, поздно вечером — день безумный! Я вернусь — и мы все обсудим.

— Договорились.

Мне было так хорошо, что даже сил на неловкость не осталось. Только звенящая радость внутри.

— Вот халат, еду привезли. Твою одежду или доставят, или уже доставили — я распорядился. Поместье в твоем распоряжении. Только к воде сама не спускайся — ступеньки скользкие.

— Хорошо, — улыбнулась я.

— Так… Вроде все… Что хотел… — и он склонился надо мною и поцеловал. Его пальцы запутались в моих волосах.

И тут же злобно зарычал:

— Это просто пытка какая-то, уйти сейчас!

— Возвращайся скорее, — прошептала я.

Хлопок — и он исчез. Значит, к нему за ночь вернулась магия.

Ночь… Я покраснела — и прижала пальцы к щекам. Получается, что я о себе самой ничего не знала. О том, какой я могу быть… Нет, об этом лучше не думать… Стыдно думать. Но это такое счастье — слышать его хриплое дыхание, ощущать раскаленные ладони на своем теле, выгибаться ему навстречу и… И это тоже я…

Я закрыла глаза и отрицательно покачала головой. Да… Удивительно. Вот такого я о себе точно подумать не могла.

Лежать не хотелось, спать тоже. Я решила обследовать дом — он, похоже, был большой, а я была лишь на террасе, в спальне и прилегающей к ней гостиной.

Может, где-то обнаружится и моя одежда…

Я надела явно его халат, затянулась поясом и пошла вниз. По пути решила открыть все двери. За следующей дверью от спальни оказался кабинет — огромный такой, размером, наверное, с первый этаж моей квартирки.

Много книг в помпезных багровых обложках с золотым тиснением. Почти все — военные историки. Письменный стол, аккуратные стопки папок. «Срочно». «Подождет». «Макулатура». «Отсмотрел». «На подпись Его Величеству».

Ничего себе уровень у господина полковника…

В «Отсмотрел» было больше всего папок, «На подпись Его Величеству» — всего две.

На столе — серебряный поднос с письмами. Я взяла один конверт и прочла: «Его сиятельству Великому князю Радомирову Андрею Николаевичу»…

«Позвольте представиться. Я — Миров Андрей Николаевич, полковник Министерства…» — застучало в голове.

С письмом в руке я стала спускаться на первый этаж, чтобы чем-то отвлечься, дождаться Андрея — и узнать правду. Должно же быть какое-то