— О, нет, мы ещё только начали! Она останется с нами! — внезапно сказал отец, вновь направляя на нас ружье, заставляя нас остановиться. Замерев на месте, не замечаю того, как Ян в считанные секунды закрывает меня собой, позволяя мне наблюдать за картиной из-за его плеча.

Испуганно выдохнув, вцепляюсь в руку брата мёртвой хваткой и прижимаюсь к нему ещё ближе. Я знаю, он не даст меня в обиду. Чёрт возьми, отец совсем спятил?! Неужели он действительно выстрелит в своих детей? Хотя, угрожать и бить — привычное для него дело, чему я удивляюсь.

— Послушай его, Ян. Вы должны остаться с нами, — внезапно сказала мать, скрещивая руки на груди и волнительно смотря на нас. Должна признать, что она отличная актриса. Браво! Ей только Оскара не хватает!

— Да? И что вы сможете сделать, вы, жалкие куски дерьма? Я не нуждаюсь в защите или ты, папочка, забыл, на что я способен? Думаете, вы сможете защитить её, когда сюда придут наёмники? Пора признать, что вы растеряли свои навыки, сидя в кожаном кресле начальников. Вы ни на что не способные люди, ваше дело — сидеть в уютных кабинетах, считать бабки и отращивать задницы! Для начала себя защитите, а уж потом думайте об остальных, идиоты! — прорычал Ян, сжимая руки в кулаки.

— Как ты смеешь разговаривать так со своей матерью!

— Матерью? Я не вижу перед собой мать. Я вижу только бесчувственное существо, способное на что угодно, кроме сострадания и любви! Право называться «матерью» для начала надо заслужить!

— Ах, ты… — начал было отец, подходя ближе. Среагировав молниеносно, выхожу из-за спины брата и заслоняю его собой. Если я и правда так дорога ему, хотя я в это не верю, то он не станет стрелять в меня. Не посмеет. Наверное.

— Хватит! Прекратите! Убери своё ружье и никогда не смей целиться в меня или Яна!! Хоть на минуту выключите режим тиранов и станьте действительно нормальными! Нам сейчас угрожает реальная опасность, а вы собачитесь друг с другом из-за какой-то хрени! — делаю несколько шагов вперёд, и ствол ружья утыкается в мою грудь. Сердце заколотилось в бешеном темпе, в горле моментально пересохло, но я не собиралась отступать.

— Ян прав, Вы не сможете защитить меня, я Вам не доверяю. Люди, которые на протяжении несколько лет тиранезировали меня и избивали, не могут в считанное мгновение поменяться. Вы — убийцы, вы никогда не станете нормальными родителями. Спасибо за то, что дали мне жизнь, но Вы не принимали в ней должного участия, всё, что Вы делали — это воплощали во мне свои несбывшиеся надежды и мечты. Вы для меня, нет, для нас — никто, пустое место!!! — прокричала я, смотря в гневные глаза отца. Не знаю, что именно хотела добиться от него, но в итоге он опустил ружьё и отступил назад. Выдохнув, сжимаю руки в кулаки и молча иду к выходу. На душе стало как-то легко, плечи свободно расправились, сбросив свой тяжёлый груз. Почему я раньше не додумалась до этого?

Неожиданно сзади меня раздаётся странный хлопок, больше похожий на удар. Обернувшись, увидела, как отец, лёжа на полу, держится за свой окровавленный нос, а Ян сидит рядом. Мать, удивлённо хлопая глазами, стояла на месте. Присев на корточки, Ян говорит:

— Это тебе за Каролину, мразь.

Ни сказав не слова, Ян встаёт на ноги, берёт в руки мою сумку и идёт в мою сторону. Подойдя ко мне, он слега улыбнулся, мол, говоря «Не удержался», и мы вышли из дома. В лицо сразу же ударил морозный ветер, а крупные хлопья снега летели прямо в лицо. Отлично! Сегодня даже погода дерьмовая, хм, как раз под стать моему настроению. Молча дойдя до машины, мы садимся в салон.

Откинувшись на спинку сидения, прикрываю глаза в попытке расслабиться. Неприятный осадок остался на душе. Смогу ли я когда-нибудь простить их? Возможно. Но не сейчас.

— Куда сейчас? — спрашиваю я, когда Ян отъезжает от моего, уже бывшего, дома.

— Егор сказал мне, чтобы я сразу же отвёз тебя на квартиру. Так будет намного безопасней, — отвечает Ян, не отрывая взгляд от дороги. Слегка нахмурившись, подтягиваю колени к груди, благо машина брата была большой и, обняв их руками, спрашиваю:

— Всё настолько серьёзно? В смысле мне теперь вообще нельзя никуда выходить?

— Не совсем, если захочешь прогуляться, обязательно, слышишь меня, обязательно говори об этом мне. Дома старайся к окнам не подходить, твой телефон мы временно заблокировали, чтобы Мартынов не смог вычислить твоё местоположение, вот, — он протягивает мне старый кнопочный телефон. — Здесь забиты наши контактные номера, так же встроен GPS маячок.

— Один звонок и вы, как бэтмены, примчитесь мне на помощь?

— Почти. Егор сегодня не сможет приехать, да и у меня дела, так что сегодня ты будешь одна. Не струсишь?

— Нет…. А Егор, с ним всё хорошо, он стал каким-то странным. Постоянно целует меня, будто я уйду от него или исчезну. У него больше не будет гонок?

— Если не считать того, что он спит по четыре часа в сутки, сидит на одном кофе и постоянно промывает мне мозги по поводу твоей безопасности, то, да, с ним всё хорошо. Нет, с гонками временно пришлось завязать. Знаешь, каждый по-разному выражает свои чувства, Асинский вот, любит целовать тебя. Хотя мои руки до сих пор чешутся врезать ему хорошенько за то, что он развратил тебя. Педофил хренов.

Я улыбнулась.

— То есть если бы ты оказался на его месте, то не стал бы встречаться с человеком, которого ты любишь?

— Почему же, нет? Конечно, я бы встречался, просто подождал бы в плане секса до совершеннолетия.

— Понятно. Знаешь, я тут подумала…. Мне кажется, что все события связанны.

— О чём ты?

— Я о Мартынове и его действиях. Я уверена, в том, что именно он подменил мои таблетки и подсыпал в кофе Егора колёса.

— Допустим, но зачем ему надо это?

— Не знаю, наверное, таким способом он хочет показать Андрею, какой властью обладает. Ты же сам сказал, что он убивает Ваших курьеров, наверняка, он продаёт Ваш товар, выдавая его за свой. Но его бесит то, что большая часть силы не на его стороне, поэтому он старается сократить численность объектов Андрея, чтобы сравнять счёт. Чем он вообще занимается?

— Мартынов несколько лет назад торговал оружием, затем резко переключился на наркотики, но, увы, не преуспел в этом деле, поэтому снова вернулся к оружию, а сейчас…. Видимо решился взяться за старое. Я не понимаю, чего именно он хочет. У него нет какой-то конкретной цели, но его чертовски сильно заводит конкуренция и игры. Он будет играть не честно, без всяких правил, пока не уничтожит своего противника.

— Может и Вам не стоит придерживаться правил? Кому они вообще нужны?

— Не всё так просто, Лина. Есть определённые рамки закона, которые мы не вправе переступать. Даже если бы я очень хотел, я не могу сделать этого, потому что тогда я подведу всех. И всё, что нам тогда светит это тюремная решётка до конца жизни и…. — Неожиданно Ян резко замолкает, затем хмурится, вцепляясь в руль автомобиля с такой силы, что костяшки его пальцев посинели и переводит взгляд на боковые зеркала.

Обернувшись, вижу, что за нами едут два джипа. Вроде бы всё нормально, ничего не обычного. Вот только странно то, что встречная полоса свободна, а они не спешат идти на обгон. Услышав щелчок, смотрю на блондина и вижу в его руках пистолет. Что происходит?

— Ян, в чём дело?! — спрашиваю я, вжимаясь в сидение. Приступ панического страха и неизвестности накрыли меня с головой: во рту резко пересохло, пульс участился, а сердце начало бешено колотиться. Я отчётливо понимаю, что поддаваться паники не выход, но ничего не могу поделать с собой.

— Нет времени объяснять. Лина, живо перелезай на задние сиденья! — прорычал Ян, продолжая смотреть в зеркало. Нервно сглотнув, быстро перелезаю назад. — Ляг, сгруппируйся в позу «эмбриона», закрой глаза и уши руками!

Сделав на автомате всё, как сказал Ян, я с замиранием сердца стала ждать неизвестность. Вдруг машина резко увеличивает скорость и начинает вилять по дороге. Моё тело по инерции поддаётся вперёд, но я вовремя выставляю ногу. Даже сквозь прижатые к ушам руки до меня доносились звуки выстрелов, визг шин и звон битого стекла. Началась игра на выживание. Машина постоянно виляла по дороге, пару раз её сотрясали резкие толчки, будто кто-то другой пытался прижать нас к обочине. Как бы неуместно и драматично не звучало это, но я чувствую себя героиней какого-то боевика. Сердце колотилось, как бешенное, руки ужасно вспотели. Резко — колющая боль в правой руке выводит меня из пучины мыслей.