Я прошлась по комнате и снова посмотрела на экран. С первого этажа раздалась мелодичная трель, изрядно приглушенная перекрытиями и дверью. Ну, приду я в полицию, и что дальше? Скажу, что Влад был знаком с пропавшей без вести. Я поежилась, какое холодное словосочетание. Скажу, что видела его у дома Лики… Даже не его, а кого-то очень похожего. И что дальше? Где во всем этом криминал? С чего я решила, что он маньяк — убийца? Или того хуже, растлитель порно-актрис и их помощниц? Господи, один и те же вопросы и ни одного ответа. Бросить что ли все это? Забыть, как страшный сон?

Кто-то снова надавил на кнопку звонка. Я открыла дверь спальни, мама же была на первом этаже… И тут же услышала ее голос:

— Добрый день, чем могу помочь?

Телефон в руке завибрировал, и прежде чем спуститься вниз и посмотреть, кого там черти принесли, я опустила взгляд на дисплей. Глянула и остановилась на пороге. А потом и вовсе вернулась в комнату. Этому человеку совершенно незачем мне звонить. И все-таки он звонил. Я провела пальцем по экрану, принимая вызов и, подняв трубку к уху, вопросительно произнесла:

— Ник?

— Он меня уволил, — без всяких околичностей известил меня актер.

— Кто? — машинально спросила я. Прозвучало глупо. Мы оба знали, о ком говорит актер, а потому, я позволила себе немного удивления: — Влад? Он что, не уехал? Почему?

— Он мне не докладывал.

— Отлично, — резюмировала со злостью я. — И ты позвонил мне, чтобы… — Странно, но я не испытывала никакого дискомфорта разговаривая с Ником, с тем, кому еще недавно отсасывала, когда меня имел Влад… Знаю, звучит вульгарно, но так и было. — Чтобы что? Ты думаешь, он докладывает мне? — парень промолчал, и я уточнила: — Что говорит Алла?

— Она сказала, чтобы я вел себя тихо и не отсвечивал. Велела, посидеть пару дней дома, — недовольно ответил актер. — Велела подумать, где я мог налажать?

— Хороший совет. Последуй ему, особенно в последней части, подумай, где ты мог налажать?

— Кроме как вчера в гримерке? — язвительно уточнил он и вдруг добавил. — Там я как раз отработал как надо, и Влад в этом вряд ли сомневался, если уж сам велел мне прийти…

— Сам? — тихо спросила я.

— Сам, — сказал Ник, и вдруг его голос изменился, злость исчезла, ее сменила усталость. — Он сказал, чтобы я вошел через семь минут после него. Прости, если ты не знала.

— Теперь знаю.

Ник не стал ничего говорить и отключился.

— Тая, — тут же позвала снизу мама.

— Да? — крикнула я.

На экране на миг снова появилась фотография Лики и Влада. И в очередной раз сменилась входящим вызовом.

«Влад Терентьевич» — высветилась оптимистичная надпись. Рука дрогнула, аппарат выскользнул из ладони и грохнулся об пол. Задняя панель отскочила, корпус раскололся, экран испещрили трещины, экран в последний раз вспыхнул и отключился, став абсолютно черным.

Я облегченно выдохнула, стараясь унять сердцебиение. А ведь секундой ранее, я разговаривала с Ником, который не вызвал во мне и тени эмоций, разве что раздражение.

— Тая, тебе принесли цветы.

— Что? — едва слышно прошептала я, но мама словно услышала.

— Белые розы.

— Вот черт! — уже громче сказала я. — Выброси!

— Тая, что ты…

— Мама, выброси, это со студии. С того самого вертепа, откуда ты хотела, чтобы я уволилась, — выкрикнула я и вернулась в комнату.

— Мама, выброси, это со студии. С того самого вертепа, откуда ты хотела, чтобы я уволилась, — выкрикнула я, вернулась в комнату и…

Сколько раз я видела такое в фильмах ужасов?

Сколько раз смеялась над глупыми героинями, которые не могут ничего, только разевать рот и орать?

А теперь сама неприлично широко открыла рот и просто смотрела, как в окне появилась сперва одна рука, потом другая. Кто-то схватился за подоконник, подтянулся… Я сделала торопливый шаг вперед и остановилась посреди комнаты, понимая, что не успеваю опустить эту чертову раму, потому что мужчина уже перевалился черед подоконник. Он неловко приземлился на ковер, чертыхнулся, глядя на разорванный и испачканный в смоле рукав, задел стул и поймал его, не дав упасть на пол. А потом выпрямился и поднял на меня взгляд черных глаз.

— Тая! — продолжала звать мама, я слышала ее тяжелые шаги по лестнице.

— Какого черта, ты не берешь трубку? — громко спросил Влад, а потом несколько растерянно добавил: — Лет пятнадцать по деревьям не лазал.

— Тая! — в очередной раз выкрикнула мама.

Мы с мужчиной одновременно посмотрели на открытую дверь спальни. И я вдруг поняла, что самым правильным будет, закричать и попросить маму вызвать полицию!

«У нас вторжение в частную собственность, кто-то забрался в мой дом офицер!»

Мысли были утешительные. Я действительно могла бы заорать, чтобы мама позвонила в полицию. Это было бы правильно. Прямо по сценарию того самого фильма ужасов. Знаете, я бы даже, наверное, крикнула, хотя бы для того, чтобы посмотреть, как вытянется лицо Влада. А еще от страха. Крикнула бы, если бы была уверена, что она позвонит, но… Мама никогда не отличалась быстротой реакции. Кричи я что угодно: «пожар», «потоп», «насилуют» «пенсионный фонд разорился» — без разницы, она схватиться за грудь и осядет на пол. И хоть болело у нее отнюдь не сердце, схватиться она именно за него, словно ее на каких-то курсах родителей научили: чуть что хватайся за грудь, если не помогает, изображай слабость, а если и это не помогает, плачь.

Я очень люблю маму, но это не мешает мне видеть ее такой, какая она есть. Ведь в кого-то я уродилась актрисой. Правда, сейчас это не поможет. Поэтому я бросилась к двери, закрыла ее и с вызовом посмотрела на Влада. Пора решить этот вопрос раз и навсегда.

Еще бы колени не подгибались, было бы вообще прекрасно.

— Тая! — сказали мама и Влад одновременно.

— Мама, я переодеваюсь… — Влад поднял бровь, но никак мою ложь не прокомментировал, — Скоро спущусь.

— Мне показалось, я слышала мужской голос?

— Это телевизор. Дай мне несколько минут, ладно?

Она не ответила, что само по себе было неплохо, по крайней мере, шаги стали удаляться.

— Ты странно смотришь, — констатировал Влад. — Со страхом.

Я прижалась к двери спиной, наступила на осколок корпуса телефона и быстро отвела взгляд от сломанного аппарата.

— На самом деле боишься? — кажется, он не верил. — Почему?

— Ты знал ее, — прошептала я. — Знал Лику.

К чести Влада он не стал ни оправдываться, ни отрицать.

— Ты… ты спал с ней?

Черт, прозвучало как обвинение ревнивой жены.

— Да, — с каким-то странным удовлетворением ответил мужчина. — И не раз и не два.

— Что ты с ней сделал? — мой голос был едва слышен.

— Тебе в деталях расписать?

— Влад!

— Что? — Он сделал шаг ко мне. — Ты думаешь, я…

— Ты знал ее! — на этот раз я почти кричала. — До того… До того как…. Ты послал ей цветы! Ты… ты ее…

— Что я по-твоему с ней сделал? — Он тоже повысил голос. — Убил? А потом расчленил, разложил по пакетам и удобрил огород? А может, закопал в лесу? Или утопил в реке? Давай-давай, не стесняйся предполагать, вариантов много. Ну и кто из нас здесь ненормальный?

— Почему ты сразу не сказал? Даже полиции не сказал?

— Ах, вот в чем дело, — в его голосе послышалась издевка. — Да потому что я не обязан перед кем бы то ни было отчитываться, поняла? — Он стоял уже почти вплотную, рука скользнула в карман пиджака. Я в очередной раз сжалась, все-таки готовясь заорать «караул», но вместо ножа или на худой конец пистолета, мужчина достал телефон. — Прекрати трястись! — рявкнул он и вдруг протянул мне аппарат. — Держи.

— Что?

— Вызывай полицию, — сказал он, когда я машинально схватила смартфон. — Ну, чего же ты ждешь? В твой дом забрался убийца. Звони «911».

— Влад, — я посмотрела на аппарат, он был разблокирован.

— Давай быстрее, — он отступил назад, огляделся, а потом выдвинул на середину комнаты стул и сел на него верхом, — А то потом затруднительно будет объяснить, почему ты не позвонила им сразу, а вела с маньяком задушевные беседы.