Условия содержания в лагерях военнопленных скрыть невозможно. Красноармейцы бежали от немцев, равно как солдаты Вермахта бежали из советских лагерей. Олег покосился на Немца: взять его с собой или нет? Выдавать его за англичанина неразумно, обман обязательно вскроется, что может привести к непредсказуемым последствиям. Вместе с тем он намного опытнее, что может помочь при переговорах, и Олег решился:

– Поможешь уговорить немецких командиров?

– Если только угрожающими жестами, – усмехнулся тот.

– Среди офицеров обязательно найдутся знатоки французского или английского.

– Хорошо, пойду разыщу белую тряпицу и возьму на всякий случай толкового пулеметчика.

По эту сторону реки рота НКВД прочесала лес до горящих складов. Разбежавшихся во время бомбежки немцев отконвоировали в крепость и занялись оборудованием временного лагеря.

– Нам приказано расположиться на летном поле, уговорите офицеров сдаться, чтобы нам не пришлось дважды ставить палатки, – попросил комроты.

Олег отмолчался, для начала надо встретиться без стрельбы. Он впервые выступал в качестве парламентера и был излишне напряжен, поэтому обрадовался появлению десантника с «Mauser 98K» наперевес. Олег сбросил скорость и остановился рядом:

– Прыгай на подножку, покажешь дорогу до штаба.

– Штабную палатку разорвало вместе с командиром, старший по званию оберст, поедем к нему.

Дорога вывела на делянку саженцев, на дальней стороне которой велись интенсивные земляные работы. Проехав мимо спешно создаваемой линии окопов, свернули к склону горы, где углубляли нечто, напоминающее туннель. Завидев машину под белым флагом из разорванной простыни, солдаты бросили работу, а провожатый побежал с докладом. Олег с Немцем вышли из машины, а когда на белый свет вышел командир, по очереди представились:

– Майор Иванов.

– Капитан Петров.

– Не тратьте время на уговоры, мы будем сражаться до конца! – резко заявил оберст.

– Обязан огорчить, никаких сражений не предвидится. Вас блокируют, будете сидеть до взятия Берлина, – спокойно сказал Олег.

– Или пока не погибнете с голода, – добавил Немец по-английски.

Офицер вздрогнул и сделал шаг назад, затем подозрительно посмотрел на Немца и решительно сказал:

– Мы не сдадимся! Лучше погибнуть в бою, чем умереть от голода и холода в Сибири!

– Повторяю, никакого боя не будет, мы вас выпустим в соседнюю долину, где вы вымрете в солончаковой степи.

– И Сибири не будет, – усмехнулся Немец, – вас отвезут в Дурбан.

– Почему в Африку? – растерялся оберст.

– Транспорт на юг идет порожняком, вот почему, – пояснил Олег.

– У меня батальон СС, если вы гарантируете им жизнь, я прикажу сложить оружие.

– Пленных расстреливают только в Рейхе, – гневно ответил Немец.

– Мы заберем полковых радистов с шифровальщиками и кассу дивизии, – поставил условие Олег.

Нормального человека никогда не привлекает убийство с риском погибнуть самому, поэтому согласие оберста вызвало среди десантников откровенное ликование. Для них война окончена, а вывоз в Южную Африку гарантирует спокойную жизнь среди бывших сограждан.

Шесть грузовиков с пленными практически сразу укатили в Солтан Абад, остальные встали под погрузку. Прагматичные немцы забирали с собой все имущество, за исключением оружия. В Германии жили богато, в СССР бедно, ухохочешься! Перед войной уровень жизни всех европейских стран был примерно одинаков, лишь Великобритания немного опережала СССР. Вот Америка ушла далеко вперед и обгоняла примерно вдвое.

Коммунисты строили общество рабочих и крестьян, где средний класс, не говоря о богатых, отсутствовал по определению. Как следствие советский пролетарий жил намного лучше европейского работяги, что наглядно иллюстрировало преимущество ленинской идеологии. После окончания войны все европейские державы опустились вниз, а штаты поднялись в четыре раза.

– Командир, глянь на нижнее и постельное белье немцев! – От избытка эмоций Таксист выпрыгнул из машины.

– Вроде искусственный шелк, – присмотревшись, ответил Олег.

– Вот именно! Он не соответствует нашим санитарно-гигиеническим нормам и запрещен для использования в качестве нательного белья!

В СССР ткани из стопроцентной вискозы практически не производились. Низкая износостойкость, деформация одежды после намокания и опасное воздействие на кожу стали причиной запрета на уровне ГОСТа.

– Это мы можем себе позволить одевать бойцов в х/б, а в Рейхе считают каждый пфенниг и не собираются тратиться на солдат.

– Прошлый раз выходили со смехом. В окопах французы да фламандцы, по-немецки ни слова, одеты в рванье, а оружие времен Австро-Венгерской империи.

– Англичане! – прервал разговор Немец. – Быстро собираемся и домой!

– Где радисты с шифровальщиками? – встрепенулся Олег.

– Шесть радиостанций, шесть радистов и двенадцать шифровальщиков с книгами и таблицами сидят под охраной в крепости, – доложил Немец.

Оберст поспешно выбежал встречать колонну «Студебеккеров», но мастер-сержант из головной машины демонстративно прошел мимо и обратился к Олегу:

– Господин майор, конвойный отряд прибыл для сопровождения пленных.

– Будем пересчитывать или заберете как баранов с пастбища? – поинтересовался он на корявом английском.

Мастер-сержант звонко засмеялся и крикнул своим парням:

– Грузим гурт баранов, головы пересчитаем при погрузке на корабли!

Не обращая внимания на чины, союзники со смехом и свистом принялись загонять немцев на машины.

Один из разведчиков со смехом толкнул Таксиста в спину:

– Бери пример с новозеландских пастухов и не рассуждай о фибриллизации вискозных волокон.

Разведчики разошлись по машинам и через час уже были в Солтан Абаде. Подполковник Юлдаш Ходжаев жил и работал во дворце остандара [34] и сразу предложил Олегу:

– Располагайтесь во дворце, пустующих комнат хватит на полный батальон.

– Хозяин не будет возражать?

– Он уже два года лечится целебными водами Урмии, здесь не осталось ни слуг, ни полиции, ни городской администрации.

– Живете в анархии? – засмеялся Олег.

– Наоборот, у нас коммунизм! Я не вправе собирать налоги, а народ славит товарища Сталина и его «сына» шахиншаха Мохаммеда Реза Пехлеви.

– Зиндан с полицейскими функции тоже на вашей шее?

– Ну что вы! Городской сход выбрал начальника полиции, а судит имам с двумя приговорами – должников в рабство, ворам рубят руку.

– Чем же занимаются солдаты? – озадаченно спросил Олег.

– Железнодорожный отряд сопровождает поезда, остальные на бронемашинах БА-64Б патрулируют дороги.

Пока они беседовали, из Тегерана пришло указание за подписью начальника ГРУ. Олегу приказали сдать подполковнику Ходжаеву захваченные на немецких аэродромах английские фунты и свои вездеходы. Далее прилагалась ведомость с премиальными для разведчиков с пожеланием хорошего отдыха. Подполковник сразу вызвал начфина и рассказал Олегу о ценах с трехступенчатой денежной системой из пехлеви, риалов и динар. На прощание посоветовал развлекаться только в армянском или еврейском кварталах.

От развлечений никто не отказался, но первым делом разведчики побежали за персидскими коврами и отрезами шелковых тканей. Олег с Немцем не стали исключением, деньги получены официально, пребывание в городе тоже легальное, так что скромничать не было причин. Впрочем, отдых получился без туристических удобств, новый приказ был краток: «С получением сего радисту надлежит отбыть в расположение части».

Не успели разведчики толком осознать потерю переводчика, как пришло новое распоряжение: «Студенту, копия Немцу. Приказываю приданный вам отряд вернуть на место постоянного базирования. Маршрут передвижения: поездом Солтан Абад – Тегеран, самолетом Тегеран – Ленинабад, далее по указанию представителя управления. Филин». Разведчики бросились тратить последние деньги, а после обеда веселой гурьбой забрались в дощатый вагон.