– Читай предварительный план выполнения задания. – Петр Николаевич протянул тоненькую папочку.

– Когда придет Немец? – поинтересовался Олег.

– Уже здесь, спустился к снабженцам, хочет подобрать форму немецких десантников.

– Полетим в полевой форме, а сверху наденем их комбинезоны.

Петр Николаевич наклонил голову и спросил:

– Почему?

– Потому что в вашем плане маршрут поиска проложен до Тегерана. Англичане сначала начнут стрелять, затем отвезут нас в Каир, а через месяц выяснят наши личности.

– Логично, моя недоработка. Что еще придумал?

Олег положил на стол несколько газет с обведенными красным карандашом статьями:

– Требуется снаряжение и оружие против этих парней.

– Читал, – отодвинул газеты куратор, – что предлагаешь?

– Чтобы ответить результативной ночной активностью, требуются бинокли «Гамма-ВЭИ».

– У летчиков ПВО узнал? Вот балаболы, ничего не могут держать в тайне. Ты в курсе, что они под грифом особой секретности?

На самом деле о ночных биноклях Олег узнал от деда, когда зашел разговор о системе централизованного управления бортовыми пушками. Оператор в закрепленном на голове ночном бинокле «Гамма-ВЭИ» поворачивался лицом к цели и нажимал кнопку, далее в дело вступала автоматика, и пушки открывали огонь. В дальнейшем разработку многократно модифицировали и добились невероятных успехов, когда пилоту достаточно посмотреть на противника.

Инфракрасные дальномеры для кораблей и береговых батарей разработал Александр Чернышев, за что в тридцатом году получил Ленинскую премию. Устройство получилось уникальным, ибо работало не только ночью, но и днем в условиях тумана или сильных осадков. Единственным ограничением было солнце, на фоне которого объекты становились неразличимыми.

В сорок первом Сталин поставил задачу полностью пресечь бомбардировки Москвы. Когда военные возразили, что самолет в облаках невозможно обнаружить даже с помощью локатора, вождь лаконично ответил:

– Обратитесь к ученым.

К вечеру под Москвой установили приготовленный для батареи Осмуссаар инфракрасный дальномер. Понятное дело, тема получила приоритет государственного значения, что позволило уже в марте сорок второго снабдить индивидуальными биноклями каждого пилота ПВО Москвы. Советская разработка была уникальна, ибо показывала все, что имело плюсовую температуру, и не требовала дополнительной подсветки. Японцы тоже разработали нечто похожее, но их аппаратура показывала объекты от температуры плюс тридцать. Тем не менее, по мнению Олега, «Гамма-ВЭИ» станет решающим козырем в предстоящей операции, и он сказал:

– Отряд НКВД не в детсаде набирали, а нам предстоит не только добраться до места, но и разгромить немцев на одном или двух аэродромах.

– Почему двух? – встрепенулся Петр Николаевич.

– Планируя столь масштабную диверсию, берлинские штабисты неизбежно выберут посадку, а не десантирование.

– Ты прав, НКВД не приняло во внимание бомбардировщики с планерами на буксире. Если немцы доставляют дивизию на торпедоносцах «Дорнье» с планерами «Go-242» или «Ме-321», то надо искать два аэродрома.

Олег изобразил на лице задумчивость и медленно произнес:

– В переброске войск могут применяться девяностые юнкерсы, обратным рейсом они способны прибуксировать порожние планеры.

Петр Николаевич неожиданно саданул кулаком по столу и крикнул:

– Бараны! В мае сорок первого немцы организовали в Ираке мятеж Рашида Али. Причем оружие и солдат доставляли «Ju-90» с тяжелыми планерами «Me-321» на буксире!

– И что? – не понял Олег.

– План НКВД, как и мой, всего лишь филькина грамота! Ищи Немца, и ждите в Ленинской комнате знатока арабистики.

Вместо ожидаемой заунывной лекции об угнетенных тружениках Востока разведчики получили живой рассказ с множеством забавных историй. Благодаря ярким примерам Олег с Немцем усвоили важные правила на тему: «Как необходимо поступать и что ни в коем случае нельзя делать». Феодальный уклад жизни основан на безусловном подчинении местному эмиру, земля с дорогами его личная собственность, и он вправе убить нарушителя. Правитель – судья, начальник полиции, президент и верховный главнокомандующий в одном лице.

Новый план учитывал все мыслимые и немыслимые изменения и четко определял поставленную перед отрядом задачу. Им предстояло пройти от Средиземного моря до Тегерана и осмотреть все пригодные для посадки самолетов площадки. При общении с аборигенами переводчиком будет радист Фарид Эльаскер, а Немец оказался знатоком французского и английского языков.

До приезда полевых бойцов Олег с Немцем выбрали для них фантастически эффективное оружие. В оружейной комнате оба невольно остановились и непроизвольно почти хором воскликнули:

– Вот это да! Где вы это раздобыли?

Старший инструктор ласково погладил мечту Шварценеггера:

– Шквальный пулемет Слостина, восемь стволов, две тысячи выстрелов в минуту, весит менее тридцати килограмм, лента на двести пятьдесят патронов, дальность поражения два километра!

– Охренеть! Десять секунд, и ленты нет! – поразился Немец.

– Прицельный огонь практически невозможен – это недостаток. Компактный шквал свинца остановит самого безумного противника – это достоинство.

– Три таких пулемета – и нам не страшна никакая конная атака, – восторженно сказал Олег.

– Броневики тоже не страшны, – усмехнулся старший инструктор и кивнул на лежавшие на соседнем столе крупнокалиберные пулеметы «УБТ». – Сирийские товарищи обещали подготовить три легких грузовика с двумя турельными установками на каждом. Под крупняк и под пехотный калибр.

– Машину опрокинет, – заметил Немец.

– Стреляйте вдоль, и ничего не случится! «УБТ» будут хороши для удара по низколетящим самолетам.

Тут не поспоришь, во время атаки на аэродром некоторые самолеты попытаются взлететь, а скорострельные крупняки быстро охладят пыл немецких пилотов. Авиационное оружие Березина по праву считалось лучшим в мире, и замечание инструктора по поводу броневиков вполне обоснованно. Удар длинной очередью с полукилометра не выдерживали даже танки.

На эмоциональном подъеме перешли в соседнюю ружейную комнату, и снова сюрприз – на столах разложены автоматы Калашникова. В сорок третьем году их не существовало! Старший инструктор с минуту наблюдал за замешательством разведчиков, затем пояснил:

– Перед вами автоматы Дегтярева образца этого года под полупатрон 7,62×39, принятый на вооружение в этом же году.

– Почему отказались от патрона 6,5×50? – спросил Олег.

– Промышленность освоила массовый выпуск жестяных заготовок под гильзу 7.62, а оснастка под 6,5 давно демонтирована.

– «ППШ» тоже не плох, – заметил Немец.

– В июле сорок второго ГКО потребовал создать унифицированное стрелковое оружие, одинаково эффективное в атаке и обороне. Конкурс этого года прошел без победителя.

– Автомат не надежен?

– Комиссию не устроил вес оружия, рекомендовано переделать в пулемет под полный патрон, – пояснил старший инструктор.

– Сколько претендентов было на конкурсе? – поинтересовался Олег.

– За год оружие не создать, поэтому участвовал один Дегтярев с измененной дореволюционной разработкой под казачий патрон 7,62×41 образца тысяча девятьсот восьмого года.

С казачьим патроном понятно – с седла стреляют одной рукой, а отдача стандартного винтовочного патрона выбьет оружие из руки. Официально подчиняясь лично царю, казаки жили почти сами по себе, связанные с министерством финансов лишь бюрократически. Посему поданные в ГАУ прошения по поводу патронов оставались безответными, и выход пришлось искать самим. В гильзу засыпали уменьшенное количество пороха, заполняя оставшееся пространство пшеном, а пули отливали более легкие.

– Мы просили подготовить для нас две бесшумных снайперских винтовки. Приготовили? – спросил Немец.

– На СВТ невозможно установить «ПББС», поэтому пойдете на задание с «АВС-36».