– Чего полетел дальше? Нам на эту поляну, – заволновался радист.

– Надо осмотреться, иначе после приземления можно оказаться в гестапо.

Снизившись до макушек деревьев, Олег увидел в толпе лица знакомых женщин, после чего смело развернулся на посадку.

– Здравия желаю, товарищ майор, – без тени шутовства поздоровался Василич.

Зато женщины игнорировали официоз и по-родственному расцеловали Олега, а самая бойкая лукаво заметила:

– Жаль, что муж рядом, иначе на ночь к себе бы увела!

– Хватит болтать, девоньки, дружно взялись и ходом самолет под деревья, – пресекла разговоры жена Василича.

– Его надо заправить, – встрепенулся Олег, – бензина на обратную дорогу не хватит.

– Не волнуйся, ради такого дела у немцев бензовоз угнали, – успокоил один из партизан. – Сам заправлю, до войны в Щучине авиатехником служил.

Олег спешил встретиться с дедом и даже обрадовался, что отпала необходимость присутствовать на заправке самолета. Техник в любом случае лучше его справится, даже если впервые встретился с этой моделью самолета.

Встреча с дедом произошла на следующий день, когда его привезли на бричке. На людях они дружелюбно поздоровались, не более того. Олег даже позволил себе упрек на тему выбора персонального пилота, который отнюдь не является профессионалом, и тут же получил отпор:

– Я не могу доверяться каждому. Прилетит летчик НКВД, и получу посадку на Колыме.

Ответ развеселил партизан и вызвал многочисленные шутки. Каждому известно, что советская власть невиновных не наказывает, перегибы были, но Ежов за это строго наказан. Деду тут же напомнили польское беззаконие, когда людей расстреливали или бросали в тюрьмы без суда и следствия. До создания ООН в Европе и Америке особо не заморачивалась с правами человека, особенно если это выходец из низов. Виктора Кингисеппа прилюдно четвертовали лишь за приверженность коммунистическим идеям.

– Ты действительно опасаешься карающей руки НКВД? – выбрав момент, поинтересовался Олег.

– Страной правят коммунисты, и без приказа политорганов меня никто не тронет. Мне ничего не грозит, но пропагандистскую страшилку надо озвучить, – с усмешкой ответил дед.

– Ты получил какие-то гарантии?

– Разумеется! Потребовал поселиться у тебя, и это сразу одобрили!

– Как? – несдержанно воскликнул Олег. – Мне не сказали ни слова! И вообще, зачем это тебе? Лучше потребуй подмосковный санаторий!

– Нам надо поработать вдвоем. Рассчитаешь турбовинтовой двигатель и поможешь доработать автомат бортового прибора управления пушками.

– Я газотурбинных двигателей с приборами управления пулеметами не изучал!

– Централизованное управление бортовыми пушками появится в сорок шестом. Ничего нового, на бомбардировщики поставили уменьшенную корабельную копию.

– В таком случае зачем тебе я?

– Надо алгоритм шестеренок пересчитать. На кораблях и береговых батареях нет ограничений по весу и размерам.

– Ну ты даешь, – засмеялся Олег, – при уменьшении размера до часового механизма количество зубчиков на шестеренке не меняется!

– И правда, что-то я притупил. Но теория переделки турбореактивного двигателя Люльки в турбовинтовой остается за тобой.

– Ничего не выйдет, это не моя тема. Одно дело добавить к английской газовой турбине реактивное сопло, другое дело пересчитать работу газовых колес.

– Не юли! – прикрикнул дед. – Пересчитай форму и площадь лопаток, чтобы скорость газов на выходе получилась минимальной.

Легко сказать «пересчитай», для начала надо вспомнить теорию, но это вторично, Олегу очень не понравилось желание деда жить с ним. Темнит и что-то скрывает, причина не в двигателях, и козней ему никто не будет строить. Перед войной многие вернулись в СССР, начиная от певца Вертинского и заканчивая белогвардейским офицером Александром Куприным. О каких-то тайных расправах над боевиками ГРУ Олег не задумывался. Это вам не СВР, которую НКВД регулярно процеживал и давал собственным резидентам длительные сроки. Дед заметил смену настроения внука и тихо пояснил:

– В этом году Люлька закончит проект своего первого серийного двигателя.

– И что? Я должен ему помочь? – фыркнул Олег.

– После войны Сухой создаст под него сверхзвуковой истребитель «Су-17», а конкуренты его «съедят». В сорок девятом КБ вместе с конструктором передадут Туполеву.

– Хочешь вытянуть меня за уши в авиаконструкторы? Не выйдет, я автодорожник, мой удел грузовики.

– Сейчас идут работы над «Су-7» с модернизированным английским двигателем, наш совместный проект отдадут в КБ Сухого, – продолжал настаивать дед.

– Я женюсь! Если дадут отпуск – помогу, не дадут – увиливать от боевого задания не стану.

Перелет в обратную сторону получился проще, но намного продолжительнее. Сначала Олег не мог найти железную дорогу, затем его нагнал транспортный «Юнкерс», и пилот по рации предложил лидировать до аэродрома посадки. Пришлось сослаться на разведку партизанских лагерей и свернуть в лесной массив. С наступлением темноты на горизонте вспыхнула гирлянда сигнальных бомб, а после пересечения линии фронта его повели наземные станции слежения с посадкой на Центральном аэродроме.

7. Халиф на час

После посадки на центральном аэродроме «Шторьх» проводили до знакомого ангара, где деда буквально на руках перенесли в лимузин. Не успел Олег выбраться из самолета, как вереница машин скрылась за воротами аэродрома. О желании деда жить вместе с внуком никто не вспомнил или не знал. Через боковую дверь вошел Петр Николаевич и по-дружески обнял:

– Поздравляю с орденом Ленина!

– За что? – растерялся Олег.

– Еще спрашивает! Такого человека разыскал и доставил в Москву!

– Он сам нашелся, а нас чуть партизаны не пристрелили. – И показал на цепочку дырок в перкали.

И кто его тянул за язык! Пришлось долго объяснять, как и почему это случилось, а также отметить на карте место и время обстрела. Можно подумать, что засевшие у насыпи подрывники должны были знать о пролете нашего пилота в самолете с крестами.

– После обеда приезжай за орденом, заодно получишь премиальные и гуляй три недели, – удовлетворившись ответами, сказал Петр Николаевич и вручил ключи от машины.

У стены ангара Олег увидел сияющий лаком роскошный «ЗиС-101А» «Спорт». Хром, молдинги, откидной верх, приборная панель инкрустирована карельской березой, кожа с тиснением, а главное – под стеклом лежали документы на его имя. Личный автомобиль? На всякий случай сличил регистрационные номера, точно, буквы «МЛ» расшифровываются как «Москва, личный». С какой стати ему дали высокий орден с дорогой машиной в придачу? За ордена доплачивают, и премии за выполненное задание дают, порой даже в иностранной валюте. О дорогих подарках сообщалось в газетах, военачальники получали породистых скакунов, а директора заводов поощрялись заокеанскими лимузинами.

Олег решил попусту не озадачиваться, настанет время и все само собой прояснится. Он завел машину, но доехал лишь до закрытых ворот, где часовой вызвал дежурного офицера, тот позвонил еще куда-то, и машина сопровождения приехала к рассвету. В итоге он добрался домой с первыми лучами солнца и попал в радостные объятия с поцелуями. Первым делом ванна, куда вслед за женихом поспешила забраться Валя:

– Послезавтра идем в ЗАГС, а свадьбу сыграем на даче отца, в субботу он специально освободился на сутки.

Итак, женитьба с семейной жизнью переходит в реальность. Валя его любит, в этом сомнений нет, а Олег не мог ответить взаимным чувством. Он человек двадцать первого века, где чувства и эмоции сжаты тисками прагматизма, стремлением заработать побольше денег и построить карьеру. Здесь люди раскрепощены, эмоционально открыты и без стеснений высказывают свое мнение. Понятия товарищества и взаимовыручки еще не превратились в досужие лозунги, сейчас так живут и готовы прийти на помощь любому, даже незнакомому человеку.

Утро началось с сюрприза. Олег привычно вошел в детскую комнату, где всегда делал гимнастику с гантелями, и увидел кровать с письменным столом и прочей мебелью.