- Я позабочусь о нем, - сказала она.

Спок снова взглянул на капитана и тотчас покинул покои храма.

- Не навестишь родителей, раз уж все равно дома? – спросил Маккой.

- Нет, - Спок даже не повернул головы в его сторону, но доктор не обиделся, все понимая – все сейчас на нервах, а Споку хуже всех. Он вулканец, для него важно держать эмоции под контролем, а тут капитан, рейнджер, Тени, вся эта кутерьма с просьбой целителям.

Маккой помнил, как четыре дня назад Спок связывался с Вулканом, как просил целителей принять его и капитана в храме, как долго просил их, когда снова и снова слышал отказ, как ему пришлось переступить через гордость и обратиться за помощью к отцу. Маккой бы сам предпочел действовать через мать, но Спок не стал кружить вокруг и около, пойдя напрямик. И слава всем богам, что Сарек согласился, узнав причины недуга капитана. Доктор сомневался, что дело было только в самом капитане, потому как Сарек, узнав, что Элис Хант мало того, что лишилась своих способностей, так и улетела к ромуланцам ловить Теней, чуть заметно дрогнул. И бог уж знает, чем девушка так приглянулась послу или наоборот, была нежелательна своим присутствием, но только Сарек пообещал, что свяжется с целителями и те будут готовы принять капитана.

Выпытывать подробности Маккой не стал – Спок и без того был на грани нервного срыва, а тут еще беседа с отцом хоть и не на повышенных тонах, но немного зная трудности взаимоотношений между отцом и сыном, Маккой переживал за обоих.

Кирк четыре дня провел в храме под наблюдением пятерых целителей, медленно и осторожно вскрывающих его разум будто тончайшую скорлупу яйца, четыре дня его разум собирали по кусочкам, его подсознание лечили и успокаивали; четыре дня, как Спок перестал есть, спать, жил как машина, без конца медитировал, будто молился, страшно нервничал, хотя внешне держался все так же невозмутимо. Связь между мужчинам была настолько сильной, что Маккой готов был поставить собственную голову на отсечение, что важнее всех женщин всех миров Споку был дорог именно этот земной человек. Они через столько прошли рука об руку, столько выдержали, стольким делились, что ни одна, даже самая лучшая женщина, никогда не встала бы между ними. Наверное, потому эта девушка из иного мира так себя вела, думал доктор, потому что она это знала и понимала, впрочем, Спок для нее оставался лишь Лидером, вернее даже, его отражением в этом мире.

Маккой волновался за всех – за Джима, которого так накрыло, за Спока, чей контроль над собой дорого ему стоил, за девушку, слишком отчаянно и решительно бросившую все и улетевшую на верную смерть, но доктор не говорил даже самому себе, что в глубине души он волновался и за ромуланцев. Боевой краб Теней – это сущий ад. Чудо, если эти остроухие варвары с ним справятся. Они-то могут, Элис поможет, но что потом?

И все же, по прошествии четырех дней, когда доктор своими глазами увидел, как от контроля Спока остались лишь осколки, как он на глазах этой строгой вулканки показал, насколько сильно ему дорог Джим, он понял, что жизнь возьмет свое – Джим поправится, Спок снова будет изводить всех своей логикой и постной миной, а Элис вернется домой… обязательно вернется, как же иначе?

Когда они поднялись на Энтерпрайз, Маккой сразу остановил попытки коммандера уйти на мостик.

- Спок, я серьезно насчет снотворного, - предупредил он, схватив вулканца за руку. Конечно, тот мог бы легко вырваться, даже обездвижить доктора, но Спок ничего делать не стал, даже ничего не сказал. – Спок, отдохни, - чуть мягче произнес Маккой, отпустив его. – Джим пришел в себя, все нормально, все нормализовалось. Тебе нужен сон и еда.

Спок лишь кивнул, сгорбившись и направляясь к себе в каюту. Маккой покачал головой, зная, что упрямец не будет есть, не будет спать до тех пор, пока капитан не поднимется на борт или пока сам не упадет от усталости.

- Два сапога – пара, - проворчал он, глядя вслед коммандеру.

Уже через десять часов, когда капитан пришел в себя, вернулся на корабль и связался с командованием Звездного Флота, Спок по приказу капитана все-таки позволил себе поесть и уснуть.

- Это было как-то странно, - Кирк задумчиво повертел в руке стакан, глядя в его дно, будто желая отыскать там ответы на какие-то вопросы. – Знаешь, я помню все то, что было, но тогда я воспринимал все иначе, словно я в самом деле был ребенком.

- Ты помнишь себя - ребенка? – Маккой подлил ему еще.

- Лицо женщины, ее голос, брошку, которая меня притягивала. В основном, брошку. Никогда бы не признался, что меня интересует эта штучка, - усмехнулся Кирк. – Интересный цвет камня, линии металла, образующие фигурки человека и минбарца – ничего особенного, но завораживающе.

- Или обладательница этой побрякушки, - в тон ему так же задумчиво ответил Маккой. Кирк нахмурился. – Джим, я не в том плане, что это украшение в самом деле побрякушка, я видел, что это значит для нее, но она… понимаешь, она слишком… - он помедлил.

- Упряма? – приподнял брови Кирк. Маккой пожал плечами. – Упряма, упорна, своевольна, ненавидит подчиняться, хочет добиться чего-то большего, стать чем-то лучшим, не выносит меня как капитана и желает самостоятельно управлять своим собственным кораблем и командой.

- Перфекционизм опасен, Джим, - Маккой глубоко вздохнул, взглянул на свой стакан, но пить не стал. – Скажу откровенно, мне не нравится ее фанатизм. Я могу понять стремление делать что-то лучше, нести пользу, но вот так слепо служить как какая-то собачка…

- Ну, - Кирк пригубил виски, - мы все чему-то служим. Чему-то, кому-то, верим во что-то, пытаемся делать что-то лучшее.

- Но чтобы вот так сломя голову мчаться к черту на рога? – Маккой раздраженно плеснул себе еще – капли упали на столешницу. – Ромуланцы, Джим! Это не пацифисты-вулканцы, это ромуланцы, параноики, по факту – те же фанатики.

- Встретились два одиночества, - невесело усмехнулся Кирк. – Боунс, краб огромен и как его зацепить мы не знаем, а Элис рейнджер, она сталкивалась с ними, она может помочь. Клянусь, если бы не страх нарушения договора и опасность возникновения новой войны, я бы плюнул на все и сам рванул на Ромул, но командование меня за это по головке не погладит, если Ромул решит, что я нарушил нейтралитет. Мы устраиваем стачки по мелочам, но если вторгнуться на их территорию, мы спровоцируем акт агрессии с их стороны. Я понимаю Спока и я бы принял такое же решение – жизнь одного взамен жизней миллиардов, Боунс. Сухие цифры.

- Джим, насчет этого краба Теней… - Маккой поджал губы.

- И ты знаешь, - Кирк закусил губу.

- Так ты знал?

- Не спрашивал открыто – догадался. Каждый раз, когда она начинала говорить о нем, я видел, что она едва сдерживается. И знаешь что, Боунс? – Кирк взглянул на друга. – Я не знаю, смог бы вот так же. Умом понимаю, что пилот корабля уже не та личность, что прежде, но… Господи, Боунс, она же женщина! – застонал он. – Телепат, рейнджер – это второстепенно, она прежде всего женщина, человек! Как она переживет это?

- Не знаю верований того мира, но, - Маккой приподнял свой стакан, - упокой Господь душу Марты Хант и дай Элис сил вынести этот кошмар.

Кирк молча кивнул и залпом проглотил виски.

Больше они в этот вечер не разговаривали, думая каждый о своем, но об одном и том же – дочь намеренно убьет родную мать, рейнджер уничтожит корабль Теней.

Будь проклята война.

В неисследованную часть космоса полагалось медленно и боязливо вкрадываться, попеременно оглядываясь назад и по сторонам, но капитан Джеймс Тиберий Кирк никогда не боялся влететь с грохотом, заявив о своем присутствии и потребовав от всего неизвестного внимания к своей персоне, в общем-то мирной, но шумной.

Ворвавшись таким образом в квадрант 957, Энтерпрайз угодил в вихревой поток неясной этимологии, все приборы разом отказали, на корабле погас свет, люди бестолково тыкали в кнопки, но корабль не отвечал ни на одну команду, проваливаясь в вихревую воронку.