к подругам. И спать одна я больше не желала.

— Подойди, Виолетта, я покажу, как следует бороться со своими страхами.

С опаской поднялась и приблизилась к Амиральду, который протянул ко мне руку ладонью вверх. Я перевела на нее взгляд и невольно отшатнулась. На ладони ректора извивалась крошечная энадатра.

— Начинать следует с небольших иллюзий, чтобы постепенно ты научилась ассоциировать змей с чем-то ненастоящим, не способным причинить тебе реальный вред. Сперва наблюдай со стороны, потом попробуй создать змею сама.

Я невольно поморщилась и передернула плечами. Я не могла представить, чтобы на моей руке или иной части тела извивалась подобная дрянь, пусть и ненастоящая.

— Иллюзии могут воплощать воображаемый объект так подробно, что ты сможешь ощутить чешую на теле змеи или почувствовать прикосновения ее языка.

Я слушала Амира, не отрывая взгляда от крошечной извивающейся энадатры на его ладони, и меня пробирал озноб, от которого не спасал даже жар камина. Внезапно змея исчезла, а Амир обхватил меня за плечи и легонько встряхнул, заставляя поднять на него глаза.

— Виолетта, это нужно не мне, а тебе в первую очередь. Что бы ты ни думала, я не привык давать обещания, а после нарушать свое слово. Если бы я собирался отомстить, то сделал бы это еще в аудитории. Можно понять, почему ты подумала обо мне как о вероятном убийце. Тот поступок нельзя ничем оправдать, и я никогда раньше не использовал свою силу по отношению к женщине. В твоем случае… — Амир вдруг замолчал, отпустил меня и глубоко вздохнул. — В твоем случае для нас лучшим вариантом будет держаться на расстоянии друг от друга. Прошу прощения за то, что сделал, но я, несмотря на жесткий самоконтроль, с трудом могу совладать с собственными отрицательными эмоциями по отношению к тебе. Тренируйся, занимайся с командой, учись, я не буду мешать, а тем более пытаться навредить тебе. Но не стоит являться ко мне, бросать в лицо нелепые обвинения или подстраивать ловушки, в следующий раз я могу окончательно потерять самообладание и причинить тебе вред. Поверь, что для меня это стало бы самым ужасным поступком. Не играй в детские игры со мной, очень прошу, ты уже не ребенок.

Ректор замолчал, а я даже дышала с трудом, столько эмоций вдруг вызвали его слова.

— Теперь идем, — отворачиваясь от камина, сказал Амир, — пора проводить тебя в новую комнату.

Когда Амир довел меня до лестницы, ведущей на второй этаж главного здания, и развернулся, чтобы уйти, я остановила его:

— Ректор Сенсарро.

— Что, Виолетта?

Мужчина не смотрел на меня, продолжая стоять вполоборота и изучая играющие на мраморном полу просторного холла лунные блики.

— Благодарю за помощь, за то, что вынесли меня оттуда. Я не хотела обидеть вас подозрениями, но не могла и дальше мучиться в неизвестности. Вы ректор этой академии, если бы я продолжала думать, будто это вы подкинули змей в чулан, и не убедилась бы в обратном, то попросту не могла бы даже из комнаты выйти. Боялась бы каждого шороха, пугалась каждого вздоха, понимаете?

— Зачем мне что-то объяснять сейчас? Ты ведь всегда была выше этого, предпочитая умалчивать о мотивах своих поступков.

Я и сама не вполне понимала зачем. Раньше считала, что объяснять что-то кому-то ниже моего достоинства, а сейчас показалось важным ему ответить.

— Вы помогли мне, несмотря на наши разногласия.

— Я принимаю твою благодарность, но лучше будет, если ты постараешься дать окружающим шанс общаться с тобой, как с обычной здравомыслящей девушкой. А пока не забудь о моих словах, тренируйся и борись со своим страхом. Доброй ночи.

— Ректор Сенсарро.

— Да?

Амир вновь остановился, но поза его выражала нетерпение и желание поскорее покинуть холл.

— Подскажите номер моей новой комнаты.

Эту просьбу я озвучила очень тихо и не была уверена, что он услышит, а когда подняла голову, столкнулась с его внимательным взглядом.

— За все это время ты ни разу у них не была?

— Нет, — покачала я головой, — они сами приходили в чулан.

— Виолетта, того, что случилось, не должно было произойти, но, может, хотя бы теперь ты научишься ценить настоящее дружеское участие. Если бы не беспокойство Элинны, не знаю, сколько еще времени ты пробыла бы в чулане одна. Думаю, именно ей и Истору нужно в первую очередь принести благодарность. Номер твоей комнаты двести семь. Всего хорошего.

Больше он ничего не сказал, а развернулся и вышел, закрыв за собой тяжелые деревянные створки, а я со вздохом стала подниматься на второй этаж, с которого в пустой холл долетал нестройный гул студенческих голосов.

Глава 27

Брачное вино

Утром я проснулась от непривычного шума: вокруг раздавалась чья-то возня, вздохи и зевки. Нехотя раскрыв глаза, я наконец поняла, что спала в новой комнате, а рядом шумят Элинна с Мелиндой.

Я не спешила вставать с кровати, наблюдая за прыгающими по стенам солнечными зайчиками и колышущимися на ветру зелеными листочками растущих за окном деревьев. Вчера, когда я постучала в дверь, а девушки открыли ее так быстро, словно все это время ждали за ней моего возвращения, у меня даже сил не было осмотреться вокруг. Под нежное воркование Мелинды и более настойчивые уговоры Элинны я медленно направилась в ванную, приняла душ, а после выпила таблетку успокоительного, легла спать и проспала до самого утра без сновидений.

— Летка, хватит валяться. На завтрак опоздаешь, — попыталась растормошить меня староста.

Я только вздохнула:

— Не пойду на завтрак.

— Ну хватит уже. Тебя ведь не покусали, так что нечего больную разыгрывать. Или у вас, аристократов, принято неделю после потрясения из кровати не вылезать?

— Элинна, как тебе не стыдно? Виолетта так напугалась, а ты смеешься.

— Да кто смеется-то? Но надо и в себя приходить. Или ты освобождение от занятий взяла?

— Нет, я не брала. Я сейчас размышляю о заклинании, которым мог воспользоваться тот человек, чтобы заставить змей послушно проползти в одну дыру.

— Скорее всего, он их зачаровал, а потом использовал стандартное