Сразу я так и не смогла дать внятного ответа. А ночью приснился кошмар.

Воспоминание, зыбкое, казалось, давно забытое, вернуло меня в детство. В то состояние беспомощности перед миром взрослых, перед болезнью. Только я уже выросла. И прятаться под столом, когда все шло наперекосяк, больше не могла.

Мартин знал о семенах. И если они были у него… Выкрал ли он их для Тренка? Сомневаюсь. Мой муж по себе знает, как опасно это оружие. Ведь его старший брат не смог пережить красную лихорадку. Может быть, канцлер манипулирует им, шантажирует? Или же Мартин позволяет ему так думать?

Пока мне остается только стоять у врат.

Он не стал бы помогать убийце. Значит, рано или поздно повернет против Тренка.

Мартин, Мартин… Почему ты так уверен, что сможешь обыграть всех и ничем за это не поплатишься? Гибнут не только пешки, но и короли. А твоя белая королева заблудилась на чужой стороне и не знает, как помочь самой себе…

Глава 29

Полтора месяца спустя, конец августа

Мартин Шефнер

Мало кому доводилось видеть обычно приветливого канцлера в плохом настроении. И уж тем более выносить это так спокойно, как Мартин Шефнер. Даже когда на него злились.

— Твой пес не слушается.

Пальцы Густава Тренка нервно барабанили по витым деревянным подлокотникам.

— Его способности плохо поддаются контролю. Я предупреждал, — ответил менталист, рассеянно глядя в окно.

— Дело в твоем заклинании?

— Нет. Сама суть элементалей побуждает того, кто с ними связан, противостоять любому воздействию. Поэтому я и не стал рисковать с внушением — повелитель стихий мог бы его не пережить, а вам он нужен живым. Но это не значит, что он ослушается прямого и конкретного приказа.

— Значит, я действительно могу снять с него кандалы?

— Конечно. По крайней мере пока вы или я рядом.

Это было одно из изобретений подчиненных Шефнеру артефакторов — зачарованные браслеты из псевдоплоти, способные блокировать стихийную магию, с которой не справлялось обычное магическое серебро.

— Если от Рихтера не будет пользы, это будет твой второй провал, Мартин. Ты и так упустил проект ГЛМ-двенадцать.

— В этом нет моей вины, — возразил Шефнер. — Вы сами сказали, что дополнительная охрана лаборатории ни к чему и маги могут пригодиться в другом месте.

— По твоим словам, проект был бесполезен! И что я теперь вижу? — Канцлер раздраженно скривился, будто у него резко заныл зуб. — Тебе следовало раньше привлечь свою жену к проекту. Я начинаю думать, что ты специально упустил ее.

— Это не так, — резко ответил Шефнер и искоса посмотрел на забеспокоившуюся охрану канцлера у двери. И сказал уже спокойнее: — Големы — всего лишь бездушные механизмы, зависящие от магии. Котовский это понимает, поэтому и использует их только для устрашения. Как и я советую вам использовать Корбина Рихтера только в крайних случаях. Сопутствующий ущерб от использования его сил чрезмерно велик.

— Это не тебе решать, Мартин. Ты постоянно советуешь мне ждать, не действовать… Но мы оба знаем, почему ты хочешь удержать меня от Ульгре подальше. Достаточно. Я принял решение.

— Многие будут недовольны, — нахмурился маг.

— Тогда легче будет вычислить ренегатов. — Тренк властно махнул рукой. — Твоя задача искать несогласных, а не защищать их.

— Но Алерт…

— Иди займись работой.

Шагая по коридорам дворца, Шефнер тщательно старался сохранять непроницаемое выражение лица, хотя внутри него бурлило напряжение. Верным ли было отпускать Тренка с армией? Или все же стоило попытаться избавиться от канцлера сейчас? В последнем случае это наверняка расколет парламент и создаст ненужные настроения. Густав фон Тренк не должен был стать героем, павшим от интриг. Его должны запомнить тем, кем он был — злодеем и предателем. И для этого нужно было, чтобы канцлер сделал еще один шаг.

Джис перехватил его у автомобиля.

— Мне выезжать, босс?

— Да. Надеюсь на тебя.

Канцлер хотел использовать Корбина Рихтера, но делать это мог только лично. А значит, ему оставалось всего-навсего покинуть столицу вместе с войсками и двинуться в сторону Ульгре. Дойдет он или Рихтер помешает раньше — не имело большого значения. Для Тренка все уже закончено, хотя он еще дышал и на что-то надеялся.

Гораздо важнее было то, что происходило на западе.

София Шефнер

Грузовичок сопел и чихал столь натужно, что представлялось — мотор вот-вот просто сдохнет. По крайней мере, мне так казалось. Хотя механики заверили: техника абсолютно исправна. И как бы руки ни чесались залезть под капот, профессиональную этику и я, и мои коллеги блюли, не встревая в чужую работу. Тем более что и своей хватало.

Прошло две недели с тех пор, как мы с моими помощниками-артефакторами, в спешке закончив настраивать чары, решили испытать ГЛМ-12 в действии. Обычно проектировщики и разработчики после окончания проекта устраняются от работы, но големы (и это было их самое большое неудобство) требовали постоянного контроля. Так что мы — я, Альберт и Валер — стали теми самыми безумными артефакторами, которых называют боевыми. Притом не теми, что отсиживаются в тылу и тихонечко себе чинят сломавшиеся артефакты. О нет, нам приходилось лезть практически в самую гущу событий, потому что големы были не только неуязвимыми, но и бестолковыми. Хорошо хоть Котовский это понимал, и великанов чаще всего использовали для быстрых и простых атак, где была нужна минимальная поддержка чародеев. Или же для устрашения. О, одного появления монстров под стенами города хватало, чтобы его глава резко менял свои взгляды на крайне противоположные.

Самое интересное, что армия Ланге почти не встречала сопротивления. И не только потому, что была такой мощной. Котовский предусмотрительно собирал союзников на западе, где влияние старого дворянства оставалось наиболее сильным. С восточными провинциями все было гораздо сложнее — там роанцев, находящихся по соседству, исторически не любили и поэтому молодому императору не доверяли. Юг был лоялен частично, но так как проблем пока не создавал, то ни Котовский, ни Тренк его не трогали, хотя было понятно, что нейтралитет продлится недолго. От морских портов зависело многое.

Север же, буйный непокорный север, к которому Котовский не представлял, как подступиться, в итоге постепенно прогибался под Шефнера. Я не случайно назвала имя именно мужа, а не канцлера. Пока Тренк укреплял свои силы на западе и в столице, Мартин занимался усмирением вольных городов. И довольно успешно. Где-то он прибегал к силе, но чаще действовал хитростью. Север был зависим от торговых путей на юге и западе, и стоило главе СБ всерьез пригрозить им перекрыть возможность вести торговлю, как многие пошли на попятный.

Но так или иначе все интересы упирались в столицу, пока еще принадлежавшую Тренку. И как раз здесь у него не все складывалось идеально: были проблемы с продовольствием, поджоги домов магов, аресты тех, кого подозревали в сочувствии монархии и поддержке императора. Да и само правительство раздирало изнутри. Поэтому Котовский и медлил, надеясь, что Брейг сам падет перед ним, будто перезрелый плод. Использовать силу означало настроить горожан против себя. Но вот прийти в столицу спасителем — другое дело.

Артиллерийский полк, к которому как раз и были прикомандированы артефакторы, должен был встретиться с дивизией Мейхера и отправиться дальше. Официально к городу Утерну, захваченному добровольческой армией канцлера, но, как дали мне понять, дивизия в любой момент могла двинуться на защиту Ульгре. Или же на Брейг.

Мы остановились в небольшой деревеньке, встретившей солдат Ланге и магов с умеренной настороженностью. Наши пушки им не понравились. Это они еще спрятанных в грузовиках големов не видели…

Разбудили меня самым ранним утром. Собиралась привычно, без зеркала, просто спрятав под косынку кое-как уложенные волосы. Полковник Гроссберг тоже уже не спал, тихо обсуждая что-то со смутно знакомым офицером.