В дополнение к книгам Мартин отправил свежие фрукты — большая редкость ранней весной даже для столицы. Это немного сгладило впечатление от смущающего тона письма. Как он умудрялся быть одновременно таким трогательно серьезным и насмешливо легкомысленным? Мужчина, писавший о своей любви так откровенно, и меня заставлял влюбляться в него заново.

Хотя подсознание играло со мной совсем не добрые шутки, подсовывая мне во сне… Рихтера.

Речная вода, пенящаяся и бурлящая где-то внизу, безуспешно пыталась коснуться моих оголенных стоп. Я задрала ноги, поджав их под себя, и откинулась назад. В теплые мужские объятия.

— Прости, мне не следовало целовать тебя. Не думал…

В этот раз я узнала мастера. И все же… все же не смогла, не захотела бежать. В этот раз.

— Не думал?..

— Не думал, что все это будет так по-настоящему. Что ты будешь настоящей. А не фантазией моего извращенного ума.

Слова алхимика вызывали тревогу, и я предпочла просто не думать о них.

— …а я вчера ела апельсины. Представь себе!

Здесь, в этом странном нереальном месте я разговаривала с повелителем стихий как со своим другом, а не наставником.

— Тебя балуют, — задумчиво отозвался Рихтер.

— Это плохо?

— Нет, замечательно. Я так не умею. Не так воспитан. Но и мне важно, чтобы у тебя все было хорошо. Ты ведь счастлива где ты сейчас?

— Насколько это возможно. В саду и правда очень красиво. Безумно хочется увидеть, как зацветут яблони.

Мысли текли вяло и лениво, и сосредоточиться на чем-либо было почти невозможно. Так хорошо, тепло и приятно…

— Софи, ты помнишь наш разговор перед тем, как я уехал?

— Мы тогда так и не встретились. Ты просто сбежал, не предупредив меня.

Ладони Рихтера болезненно сжались на моих плечах.

— Разве? — голос его странно безэмоционален. — А что ты думаешь о нашей… связи?

— Я была не права тогда, втянув тебя в тот ритуал. Хорошо, что он не навредил нам обоим. Быть твоей ученицей… — Зевнула. Клонило в сон, хотя и так уже спала. — Это честь для меня.

— Ох, моя глупая маленькая чародейка! Хотя я тоже тот еще дурак. Мне нужно тебе признаться кое в чем. Ты будешь злиться, но даже если прогонишь, то в этот раз я не уйду. Правда в том, что…

Голос алхимика потонул в реве воды, и нас накрыло волной, утаскивая в пучину. Это мой сон. И я не хочу слышать то, что он может сказать. Потому что правда Корбина Рихтера скорее всего не менее болезненна, чем ложь Мартина Шефнера.

Глава 22

Несколько лет назад, Брейг. Корбин Рихтер

Горбатый мост, соединяющий улицу Гансара и Медную площадь, часто становился местом свиданий. Но эта встреча не планировалась ни одним из них. И все же Корбин не был удивлен, когда услышал за свой спиной голос менталиста.

— Любуешься рассветом?

Алхимик приветственно махнул рукой с зажатой в ней бутылкой вина, покачнулся и чуть не свалился с тонких кованых перил, на которых сидел. К счастью, Шефнер успел вовремя поймать его за шкирку.

— Ну и что ты творишь?! Иди домой, дурень, проспись.

— Мне в управление через пару часов… А ты чего так рано вскочил, Марти? Выслуживаешься перед начальством?

— Не спалось, — коротко ответил менталист, отпуская Корбина. — У тебя все нормально? Могу помочь протрезветь.

Рихтер поспешно покачал головой.

— Да я сам как-нибудь! К тому же я не столько пьян, сколько расстроен. Любовь всей моей жизни ушла от меня.

— Аделаида?

— Брига. Прекрасная златовласая Брига с небесного цвета глазами…

— И давно вы с ней вместе? — цинично уточнил Шефнер.

— В этот раз все зашло довольно далеко. Я даже успел познакомиться с ее отцом. Хотя встреча прошла не так уж и хорошо…

— Так сколько?

— Три дня. Но я чувствовал, что Брига именно та, кто мне нужна. Та, что утешит мое страдающее сердце… — Корбин скосил глаза на менталиста и вздохнул: — Не понять тебе этого, Марти.

— Будь добр, не коверкай мое имя, — строго сказал Шефнер.

— С тех пор как начал работать в СБ, ты стал еще зануднее. Мне уже заранее жаль ту женщину, что свяжет с тобой свою жизнь. Тебя интересуют только карьера и деньги.

Мартин пожал плечами и, достав из кармана портсигар, закурил. Сигареты были дешевыми, оттого табак вонял особенно гадко. Алхимик поморщился, потерев чувствительный нос, но промолчал. И сам ведь знал, насколько несправедливы его слова. Шефнер тянул на себе оплату обучения племянника, дома в столице, да еще и кредиты, оставшиеся от старшего брата, пытался закрыть. Стоило ли удивляться, что менталист, и прежде не самый общительный, стал еще более жестким и замкнутым? Единственным, с кем он продолжал общаться, был легкомысленный повелитель стихий. Да и то, как подозревал Рихтер, его терпели потому, что он мог быть полезным в работе.

А вот чем ему самому нравился Шефнер, оставалось загадкой. Может, тем, что он всегда знал, что хочет и как этого достичь? В отличие от него самого, повелителя стихий, который воздушным шариком болтался между землей и небом.

— Иногда я тебе завидую. Той беспечности, с которой ты шагаешь по жизни, — вторя мыслям Корбина, сказал Мартин, любуясь розоватыми бликами на воде. — Совсем не думаешь о будущем. Никаких целей, никаких амбиций…

— Я сильнейший маг Грейдора. Для сына мельника и этого много, — хмыкнул алхимик, хлебнув кислого вина из горла бутылки. — Возможно, на свете нет ничего, что может увлечь меня по-настоящему. Вот что движет тобой, Марти?

— Обязанности, — коротко ответил Шефнер, зябко ежась. — Стоит только расслабиться, как все летит к чертям.

— Но, допустим, у тебя будет достаточно денег, чтобы не заботиться о выживании, а просто жить. Что ты будешь делать? Петер рано или поздно встанет на ноги, еще и зарабатывать станет, пожалуй, больше чем ты. Артефакторы не бедствуют даже на вольных хлебах. И что тогда? Каждый день ходить на работу, жениться на приличной фрейлейн из богатой семьи, читать по утрам газету, а вечерами играть в шахматы с коллегами, такими же скучными, как и ты сам? Так ты представляешь свое будущее?

— Еще и пивное брюхо отращу, — невозмутимо подтвердил Мартин.

Он положил ладони на скользкие от утренней росы и тумана перила и легко вскочил на них.

— Эй-эй, не сорвись там! — встревоженно попросил Корбин, глядя, как его друг опасно балансирует на краю. Полы кашемирового пальто раздувал резкий холодный ветер, идущий со стороны реки. — Спятил? Я от встречи с водичкой разве что простуду подхвачу, а ты точно камнем на дно уйдешь.

Мартин, посмотрев сверху вниз на алхимика, насмешливо показал ему язык и тут же уселся рядом.

— Хочешь знать мои планы на жизнь?

— Уже не уверен, — проворчал собеседник. — Вдруг ты после этого решишь избавиться от меня как от свидетеля?

— Тебе все равно никто не поверит. С такой-то отвратительной репутацией!.. Так что я все же признаюсь. Я собираюсь забраться так высоко, что никто не сможет сбросить меня вниз.

— Пойдешь работать пилотом? — рассмеялся Рихтер. — Или будешь покорять горы?

— Нет. Я стану канцлером.

— И зачем тебе это? — несколько опешив, спросил алхимик. В устах любого другого это казалось бы несбыточной мечтой, бредом и глупостью. Но когда это говорил Мартин Шефнер… Отчего-то верилось, что этот сын обнищавшего рода, заурядный сотрудник службы безопасности, вполне способен возглавить правительство империи. Даже не так, не возглавить — подмять его под себя.

— Потому что только тогда я смогу изменить эту реальность так, как мне хочется. Так, как нужно.

— Про «хочется» еще можно понять. Но «как нужно»? Не много ли вы на себя берете, господин Шефнер? — проворчал Рихтер.

Мартин высокомерно улыбнулся.

— Достаточно.