Если черкесы (козаки) решали идти в набег не по команде султана, а в так называемый свободный набег, со сборным составом из разных куреней и паланок, то они выбирали временных походных атаманов примерно по той же системе, как и числились в реестрах основного войска.

Новому куренному атаману империи султан выделил наследное владение с единственным поселением во владениях Мигейских, с готским названием Гард, подтвердив право владения наследственными землями прадедов в бассейне рек Южный Буг и Ингул и разрешением на заселение земель немусульманскими крестьянами из сословия войнуков. Огромный кусок Дикого поля, который в будущем будет именоваться землями Бугогардивской паланки, получил владетеля и куренного атамана, земли которого на севере граничили с землями Речи Посполитой, на Западе и Юге с землями кочевий Арслан бека из Буджакской орды, на Востоке с землями Ингульской и Кодацькой паланок Томаковской Сечи.

Земли много и названий много, только людей в этой местности немного больше чем в пустыне Сахаре, где некоторые беи Османской империи могут похвастаться владением территории соизмеримой с Португалией или Бургундским герцогством.

Всего пять минут аудиенции у повелителя вселенной, а был ли он там за решеткой окна 'дивана' особо и не имеет значения, и чуть больше десятка командиров кораблей и отрядов выходят из дивана султана людьми нового социального положения в империи.

Бей Ингварь покинул султанский диван в халате с султанского плеча и в белой черкесской княжеской бурке.

Еще через неделю куттер 'Святой Николай' прибыл в порт Кафу сопровождая небольшую каравеллу с новым 'ясырем' благородного происхождения.

Одиннадцатая часть от общей добычи в отряде составила не много ни мало, а когг и фелюгу, трех идальго и двух дворянок, двух десятков пленных наемников во главе с лейтенантом, семьи кузнеца и кожевника, двух дюжин крестьян и десятка крестьянок, и триста золотых дублонов.

По оружию меня тоже не обидели, выделив мне в долю - пару 140-мм (4-х тонных) венецианских кулеврин и трех канониров из расчетов этих орудий, шесть вертлюгов, три сотни килограмм пороха (десяток бочонков), оружие и снаряжение наемников и идальго.

Из казны султана за поход мне выделили почти шесть сотен динаров, полностью компенсировав и даже больше мои затраты на поход.

Все равно, на фоне побед по итогам похода крымского хана Девлета 1 Гирея и приданных ему войск из состава черкес Днепровских, Кубанцев и Дона, захвативших Москву, возвращение из морского похода прошло почти незамеченным.

Благородный 'ясырь' маркиза Ингваря и забота о нем моих сеньоров, на фоне десятков плененных бояр и их сынов, терялась. Почти три сотни золотых, которые также были внесены в казну принцев мангупских, и четыре сотни динаров пожертвований в казну Готийской митрополии, оказались почти незаметными на фоне итогов набега на Москву мая 1571 года.

Итог похода маркиза - ясен и простой. Смог подтвердить звание и удачливо, выжить там, где другие положили свои головы. Осыпан милостью султана и подтвердил звание отцов - очень даже неплохо, видно не ошиблись.

Только все равно, такой вассал не очень то и ценен, для владетелей Мангупского эйялета.

Маркграф Камары и Мигии, не может использоваться в походах по суше, основном театре действий сил мангупских принцев.

Небольшой, всего до трех тысяч готских стрелков, отряд сил Мангупских владений, использовался в основном как силы усиления походов Крымских ханов в их набегах на Московию, Речь Посполитую и персидские владения.

Именно поэтому ценности вдруг ниоткуда появившегося морского рейса Ингваря, в будущих планах принцев, не отражалось.

Чего нельзя было сказать о замыслах самого маркграфа.

Еще на переходах от Крита, на собрании 'сивоусых' атаман Ингварь изложил план на следующий год, с точки зрения 'похода за зипунами' независимо от планов морской кампании османов, при этом прикрываясь продолжающейся войной со Священной Лигой.

Мной было предложен дальний поход через все Средиземноморье с выходом в Атлантику.

Предложил каждому атаману отряда по острову во владение на землях никак не подчиненных, какому либо владетелю.

На островах и териториях, которые я собирался объявить землями Мангупским принцев.

Для чего уговорить пойти со мной в море не только атаманов, но и одного из принцев, или лицо их представляющее. Совершив поход уже в этом году, тогда, когда на Днепре и в Крыму будет зима, а на островах, которые я решил захватить будет лето.

Замахнуться я решил немного не мало, а на Фолклендские острова и будущий Буэнос-Аэрес. Там рядом. Почти! Если судить по меркам планетарного масштаба! Есть и всем известный будущий город с названием Рио де Жанейро - чем не столица Нового Мангупа.

Там на островах Южной Атлантики вполне можно основать княжество Фолклендское, и Готийскую Сечь, в бассейне реки Параны Южной Америки, подчиненную Мангупским принцам.

Именно с таким предложением и решил обратиться к владетелям Готии и Готской митрополии. Тем более, всегда можно сослаться на то, что ранее эти земли принадлежали моим предкам. Именно от туда и сведения о неизведанных землях.

Решил использовать ресурсы Феодоритов Черноморья, по аналогу с политикой Курляндского герцогства, которое из далекого Балтийского моря смогло колонизировать Тортугу в Карибском море.

Тортугу, тоже можно при желании сделать вотчиной владетеля Камары и Мигии. Только подрасти необходимо в силах и политике.

Чем отличается Готия от Курляндии? Почему нельзя совершить такой же поход из Черноморья, и заняться морской экспансией козачьего (черкесского) сословия в новом направлении, используя возможности Османской империи, на пике ее могущества?

Возможности козачества в освоении новых земель, не понаслышке, а наяву подтверждены Ермаком, Хабаровым и Дежневым, и другими героями козацкого роду, в освоении Сибири и Дальнего Востока, Аляски и Калифорнии. Тем более, что вклад денег в этом случае у владетелей Мангупа будет по минимуму.

Правителям надо только дать добро и помочь небольшими войсками со снаряжением, озадачив купечество, обеспечив ему сверхприбыли от государственных заказов и будущих прибылей.

Торжественный прием, благословение и поддержку от Касим-бея и митрополита Готийского Констанция маркграф Ингварь получил, с разрешением отправляться в поход в январе следующего года.

Только цена покладистости вдруг оказалась удивительной.

Маркграфа Мангупа решили женить на двадцатипятилетней вдовой абхазской княжне Лилиане вдове Зураба Пшизага - Чаабалырхуа владетеля Шхафита княжества Бабук и Чаабалырхуа княжества Сабедиано (Мегрелии), вассала князей Дадиани.

Оставшуюся с двумя малыми мальчиками, каждый из которых стал наследником двух княжеских родов и молодую женщину - подругу принцессы Халии, в свое время выросшей во дворце владык Мангупа, постарались срочно пристроить в свой дом, выдав ее замуж. Очень даже вовремя подвернулся единственный вассал из ортодоксов (православных), далекий от князей Бабуков и князей Мангрелии.

Молодая женщина с двумя детьми вдруг оказалась в центре большой политики, так как ее бывший муж был владетелем двух княжеств из двух подчиненных султану Селиму - государств Абхазии и Мангрелии. Наследник шапсунгских князей рода Пшисаг годовалый Симон и трехлетний наследник адыгских князей Хаджи рода Чаабалырхуа - дети, которые должны по решению совета старших князей наследовать княжества матери и отца, единственных наследников своих родов.

Таким образом, муж княжны Лилианы должен был стать чем-то, вроде принца-консорта при правительнице княжеств, которыми фактически управляли дяди наследников. Факт замужества княгини устранял возможность появления, не контролированного захвата территорий третьей стороной, через насильственную женитьбу на вдове.

То, что муж намного младше жены никого не смущало, это и так огромная честь - безродному, но проявившему себя новоявленному вассалу принцев, взять в жены черкесскую княгиню.