В корме так же устанавливаем крепеж четырех дымшашек, для создания возможности установки дымзавес кораблем.

Вот и все изменения и наработки на ближайшие трое месяцев.

Теперь утреннее совещание прошло как на ура. Единственное, что я узнал новое для себя, что еще нет готового уголкового и трубочного профиля, и все детали придется заказывать и распределять по кузницам города.

Через час, выйдя на верхнюю палубу, не узнал своего корабля. На баке боцманская команда достала из форпика кучу старых пожарных шлангов и выбросок и занялись ее перебиранием. Артиллерист, со своими командирами башен главного калибра старшинами Беляев и Ларионов, что-то замеряют на крыше второй башни.

На юте старшина пулеметного расчета М-4 Харитоненко собрал вокруг себя командиров других расчетов, а пулеметчики Власенко и Белогай держат над правой спаркой Максимов пулемет ШВАК.

Подняли на палубу пушку ШВАК, и начали примерять ее на установку на тумбу 76мм орудия. Здесь хозяйствует старшина 1 статьи Любенко со своими пулеметчиками Белогай и Стельмах. Командир отделения электриков старшина 2 статьи Кора со своим подчиненным Марченко на юте сняли брезент с прожектора и вскрыли его внутренности.

На крыше ходовой рубки старшина 1 статьи Полозов собрал вокруг себя сигнальщиков. Еще один сигнальщик, что-то делает на мачте.

Над крышей моторного отсека, степенно двигаясь, делают замеры все три командира отделений электромеханической службы . Над ними на надстройке на двух банкетках (тумбочках) восседают двое корабельных 'аксакалов' - механик инженер-капитан 3-го ранга Авласенок и старший фельдшер интендант 2 ранга Панасенко. Эти два военкома служат на 'Ударном', еще с момента его постройки. Словно, обросшие мхом водорослей, морские крабы они вместе с боцманом служат на корабле, с момента первого подъема на нем флага.

Механик - знает корабль сверху до низа, с носа до кормы. Машины в его руках сыто урчат, балдея от заботы. Он корабельный бог, шевеленьем пальца дающий жизнь кораблю и обеспечивающий его существование в бою. Какой механик - такой и корабль для экипажа. Если механик в гневе, то нет на корабле ни тепла ни пара, ни света ни воды.

Начинается все с камбуза - нет воды. А почему? Механик, что-то делает, трюмные питьевую систему разобрали, дали воду, ура. Нет, не тут-то было, свет исчез - механик разбирается. Ведь и не скажешь, что так не может быть, просто помощник не захотел механику, что-то там получить, и как итог все знают, почему помощнику душа нет. Один он может не знать, пока ему не подскажут. Часто эти события в молодых экипажах или у случайных командиров происходит. У нас на борту все чинно и размерено, еще за неделю все знают, когда воды или еще чего не будет. Одна есть болезнь, ею почти все механики страдают - выпить любит, но все чинно благородно и нычком.

Частенько соседи по каютам сидят, вместе потягивая 'шильцо', когда раз или два в месяц, механик, методом дружественного шантажа и угроз, разводит 'фельшера' на лекарство. Доктор спирт и собирает то, для своего дружка. Сам он так - потихонечку, не в одиночку, а с кем нибуть за компанию. Думать о том, что ворует - смешно. Однажды я сам видел, как доктор принес на корабль баночки со спиртом, купленные в магазине, и поставил в аптечный ящик. Закон один, что потрачено должно быть, немедленно восполнено, даже из своего кармана.

Через руки корабельного военврача и его слуховую трубку прошли все, кто служил на корабле или приходит на выход. Экипаж и прикомандированные на выходах - живые люди. С их хроническими недомоганиями и залетами холостяков на берегу. Этот человек знает обо всех не просто то, что у них снаружи но и то, что у них внутри. Как только я появился на борту, да еще с диагнозом выздоравливающего, еще не попав в свою каюту, оказался в докторской. Живет он в каюте рядом с механиком, внутри которой, как и у его формы одежды - стойкий запах лекарств, йода и прочего. Того чем пахнут почти все доктора на работе, а этот субъект еще в каюте и живет. В общем амбре, от него еще тот - чисто медицинский. И это на корабле, где грязная и неряшливая личность - словно пугало на огороде.

Поднимаюсь на мостик.

- Командир на мостике

Звонкий голос сигнальщика, объявляет о моем появлении, за спиной, сидящих на банкетке. Военкомы поднимаются и выжидающе смотрят на меня.

- Ниткин организуй мне банкетку, и пусть боцмана позовут, боцману, пожалуй, то же банкетка не помешает.

Сейчас краснофлотцы служат не символически, и не под палкой как после войны. Традиции не уголовного пошива, все вокруг добровольцы и истинные ревнители флотских традиций. Ну не буду же я, на виду у всех, тащить себе банкетку, даже несколько метров. Это неуважение не только к себе, но и к экипажу которым управляешь. Ты сегодня понес банкетку, завтра швартов подал, так как краснофлотцу бежать надо, а ты рядышком, послезавтра пожарный рукав в руках держишь, а еще через неделю фекальную систему чистишь. А экипаж на что? Кому нужен такой командир, который вместо того, чтобы все на корабле вертелось, как в часовом механизме, с его малейшим участием и даже без него, делает чужую работу? Для этого экипаж и отрабатывается, учения проводятся и приучаются соблюдения флотских традиций. Они часто кровью написаны. Точно так же надо относиться и к микрокопиям экипажа корабля - его боевым частям.

Присаживаюсь, присаживаются и корабельные 'деды'.

- Иван Александрович, скажи. И к чему такая спешка? Механик говорит, что ты своими руками весь корабль перестраиваешь. Ишь, к чему додумался зенитки на башню поставить. Первым начал беседу фельдшер.

- Александрович вот смотрю я, и не пойму вроде ты все складно говоришь, а работы то куча. Одно только усиление моторного отделения для твоих двух пушек. Где я тебе найду, столько листового метала, и играть крыша все равно будет? Начинает беседу механик.

Правильно но, ты не усиливай листом, а закажи силовые дуги, чтобы они в местах пересечении на себе тумбы пушечные держали, а основаниями в палубу а не в крышу упирались. Словно рама зенитных орудий с домкратами.

- Доктор, могу сказать так. Малокалиберные пушки на башни главного калибра еще на броненосцах начали ставить, для защиты от миноносцев. То, что мы будем ставить, это считай большие пулеметы.

- В честь чего это вдруг надо укладывать раненых на палубе, а не в госпиталь отправлять. Мы тут вдвоем подумали и решили задать вопрос. У нас, что война намечается? Вот уже и вопросы прямые появились. Но отвечать 'Да' нельзя, ни в коем случае.

- Понимаешь Павел Данилович. Вот шли мы сюда этим летом и зачем шли? Помните же оба. В неизвестность. Могли и на войну идти. Финская, на Севере только прошла, поляки с немцами сошлись.

Делаю паузу и потом выдаю.

- А румыны взяли и все нам отдали, просто так, за все хорошее? Что скажете? Впереди новая навигация, потеплеет и что?

-Да кто же просто так, свое отдаст. Затаились, время выжидают и силы копят. Выдал механик.

- Товарищ капитан лейтенант , боцман монитора 'Ударный' по вашему ...

Прибыл боцман. Обрываю его на полуслове.

- Да садись рядом, будем разом вопросы решать.

Боцман присаживается.

- Получается на следующий год, что-то может и быть.

Выдает доктор.

- Данилович я как только осознал, что у нас каждый год, что-то да и происходит, как прочитал как итальянцы и немцы англичан топят. Так в голове у меня и щелкнуло. Нам разведчики сказали, что у румын новые самолеты от поляков и немцев появились. Начинаю потихоньку привирать.

- Вот и подумалось, что король румынский в этом году отступил, но свое постарается отобрать назад наверняка. Кто же свое, просто так отдаст - он же это своим считает. Поэтому, если в этом году капиталисты дали нам возможность отдохнуть. То в следующем могут и напасть. А если нападут, то явно тем, что у поляков и немцев взяли - новыми самолетами. Ближе к нам подобрались уже сигнальщики сверху и механики снизу - все стараются услышать, о чем говорит четверка.