— Простите… простите меня…

Палец нажал на спуск. Щелчок. Я опустил пистолет, не понимая, почему так? Словно, кто-то сверху не даёт мне закончить эту грёбанную жизнь. Я посмотрел на лужу крови перед собой и понял, что всё равно немного осталось. Внезапно возле входной двери послышались одинокие, несуразные аплодисменты. Я поднял взгляд и увидел того самого солдата, которого смяла химера. Он с трудом шёл, тело было несуразным от многочисленных переломов, но он шёл и засмеялся:

— БРАВО! Браво, мой юный друг… какая жертвенность, какой героизм, прямо дух захватывает, — произнес он не своим голосом.

Он не естественной походкой приближался ко мне, ещё живое сердце застучало быстрее от страха. Как он выжил?!

— Прости за мой внешний вид, но мой покорный слуга не оставил мне более презентабельных тел, — сказал он, остановившись в паре метров от меня.

Он поднял правую руку и указал на стул, затем повёл руку в сторону. Стул, скрепя о деревянный пол, быстро передвинулся к нему. Я с небольшим беспокойством смотрел на него, но ужаса не было. В моём состоянии было больше пофигизма. Он присел на стул, одновременно выпрямляя свёрнутое колено. Каждое его движение отдавалось хрустом костей, это был не тот солдат, но кто?!

— Ты правильно сказал «Не такой помощи я ждал», — сказал он. — Просил кого-то сверху дать тебе сил, а услышали тебя лишь снизу… Неужели ты не помнишь меня???

Я резко вскинул руку с пистолетом и выстрелил. Грохот оглушил комнату, пуля угодила точно между глаз, мертвый солдат откинул голову назад, но тут же медленно поднял её. Только сейчас я заметил, что его глаза были полностью чёрными.

— Дарриан, что же ты делаешь?! Мне и без того нелегко управлять переломанным телом, так ты ещё и мозжечок ему прострелил!

— Нет… не может… быть…

— Может, может! Выглядел иначе раньше, да? Лысый, лет сорока, страшный? Бедный мужик помер со страху, а мне было интересно погулять по городу, тебя повидать!

— Донас…

— МОЛОДЕЦ! Прямо, умничка, садись — пять! Неужели ты думал, что я такой же человек, как и вы с одним единственным образом? И кстати, говори нормально, теперь тебе ничего не мешает.

Я почувствовал, что кровь из лёгких отступила, кашель больше не мучил меня, я вопросительно посмотрел на проклятого бога в теле солдата.

— Неужели ты думал, что всё твое везение, живучесть и удача только лишь от тебя? Или что тебя оберегает мой сынок и его внучата? Я не давал тебе умереть очень много раз, а когда ты подыхал, то заставлял твоё сердце биться заново!

— Как?

— Ты спрашиваешь Бога, как это делать? Пф… мой юный друг, вы всё ещё глупы. Даже взять сегодня. Ты должен был помереть ещё в том овраге от взрыва гранаты, а ты даже ещё прыгал. Ты должен был умереть на деревянном мосту, когда мой вернул слуга рухнул на тебя всем весом. Или ты всё еще веришь в свою уникальность настолько, что думаешь, что тонна мяса и костей тебя не пришла бы?!

— Но… зачем? Зачем столько пытаться меня убить и спасать?

Наверное, я бы сейчас махал руками или ходил из стороны в сторону, но вспомнив всё, что он сделал, всех, кого он меня лишил — мне хотелось встать и разрядить в морду все патроны, что остались. Но сил был только приподнять уцелевшую бровь, да напрячь скулы. Обида подкатила к горлу, сердце быстро застучало от ярости — я ждал ответа. Вместо этого он лишь расхохотался, запрокинув голову назад, шея хрустнула, он ойкнул и руками вернул свёрнутую башку на место.

— Я? Тебя убить? — он продолжал хохотать. — Дружок, если бы я хотел тебя убить — давно бы это сделал, даже не пошевелив пальцем. Ты бы просто не родился. Твои родители встретились только благодаря мне!

Я молча слушал его, понимая, что он сейчас может сказать. Родители пару раз говорили о своей венценосной встрече, о том, как это было необычно и…

— Если бы я не толкнул её под машину, твой папочка так бы и не познакомился с ней. Ты был мне нужен! Думаешь, Страж, я слежу за тобой с рождения? — он вновь расхохотался. — Ещё до твоего рождения я знал, что и как будет… Знаешь… есть игроки, есть судьи, а есть я! Иногда мне становится скучно следить за своей огромной шахматной доской, где играют мои слуги и те, кто думают, что я считаю их врагами…

Вновь наступила глупая тишина, я внимательно смотрел в его чёрные глаза и видел смерть. Смерть миллионов людей от того, что ему было просто скучно. У меня не было страха, хоть это и был величайший Бог. У меня руки чесались уничтожить его…

— Я слежу за их игрой и иногда меняю ситуацию на шахматной доске, — продолжил он. — Мне интересно, что будет дальше и как. Особенно, когда всё очевидно… Так было и с тобой. Видишь ли… еще лет сто назад было ясно, что Орден проиграет… будет полностью уничтожен. С их устоями, идеалами, слепой верой. Я отозвал многих тварей, чтобы дать Ордену Света возродиться и… пустил в головы некоторых сомнения, жажду наживы… власти! И что? Орден прямо сейчас разваливается на мелкие осколки своего былого величия!!!

— Ты хотел посмотреть, что будет с лучшими людьми на свете, породив в их голове стремления к чему-то ещё?

Бог в теле мертвеца встал и подошёл к окну подальше от меня, вглядываясь куда-то в сторону леса. Я не мог даже повернуть голову, я чувствовал, что силы покидают меня, мне едва хватало сил поддерживать своё сознание, но я держался…

— Мне нравится вносить в людей какую-то мелочь, чтобы увидеть, как они опускаются на дно из-за одной лишь детали… И тут я решил, что пора!

— Пора что? — устало спросил я.

— Появится Великому Стражу Света, который будет на голову сильнее всех существ, — он отошёл от окна и вернулся на своё место. — Я дал тебе право родиться, я дал тебе ненависть и ярость, ты должен был развиваться как Страж, а не терять время на обучение… я, конечно, тоже виноват, что после смерти девочки пустил всё на самотёк. Появился Страж, который ушёл из Ордена, подрабатывал, как некоторые бабки — сглаз снять, да приворожить… Он то сразу понял — кто ты… и знаешь, что он сделал?!

Я с трудом вспоминал светловолосого мужчину в тёмной комнате, который ходил вокруг меня с горящей свечой, нашёптывая что-то…

— Айса дэ ла Мун, — продолжил он. — Заклинание на стирание плохих воспоминаний… и заблокировал твой фантом внутри тела. Тебя повезли к нему не потому, что тебе было страшно… Ты видел то, чего не видели другие…

— Тебя? — догадался я.

— Фантомов… мёртвых и живых… Домового в гостях у твоей бабушки… А когда увидел этого Стража, кричал, — он немного прокашлялся и его голос изменился на пискливый, — «Мама, мама, он красный!!!». И после этого… твой фантом начал расти дальше, не проявляясь никак. А я уже не стал вмешиваться, но лишь сломав того Стража…

— Что с ним? — спросил я.

— Он уже не жив, но и не мёртв… Он мой верный слуга, среди людей. А тобой я дико разочарован… Был уверен, что ты справишься легко с гарпией, да и с химерой тоже. А ты повёлся на её чары. Пришлось вмешаться, пробудить твоё сознание…

— Ты уничтожил деревню!

— У людей и без того много поселений! Почему бы не выделить и для моих слуг небольшой уголочек? М? — спросил Бог, приподняв бровь.

Донас махнул рукой, стол рядом взмыл в небо и через секунду оказался у него. Практически следом в дверном проёме оказался еще один мертвец, полностью сожженный и без головы. Дом наполнился жутким зловонием, мертвец подошёл к столу и поставил хрустальный бокал и бутылку вина. Бог махнул рукой в сторону и через мгновение ходячий мертвец вышел из дома.

— Это было что-то вроде эксперимента…

— Уничтожить всю деревню с жителями, ради того, чтобы утолить своё любопытство? — я тяжело вздохнул. — Какая же ты мразь…

— … и в ходе эксперимента выяснилось, что мои слуги такие же, как и люди! Только без притворства! Если они ненавидят друг друга — они это явно показывают и уничтожают! — мертвец махнул рукой, бутылка вина откупорилась, взлетела над столом и наполнила бокал. — Из десятков различных особей сжились только две гарпии, которые всех и уничтожили… а у людей как?