У Майлза не было ключей от оков Джона, поэтому он просто перекусил их большими кусачками, лежавшими на столе, которые, к счастью, не применялись к жертве. Такими кусачками можно разве что палец оттяпать, а Жнец приказал не калечить Джона, если с тех пор и передумал, то явно забыл сказать об этом его истязателям.

Когда Майлз сломал одну из железных оков на руке, Джон не смог удержаться на кресте, его ноги подогнулись, однако вторая рука все еще была закована, что было чревато переломом. Майлз вовремя подхватил друга, и, прижав его к кресту, откусил последнюю защелку, затем быстрыми движениями освободил ноги от толстых ремней. Отбросив кусачки, он поднял Джона.

— Ты явно убавил в весе, — хмыкнул Бальдер.

И в весе, и в силе. Все тело Джона ломило нещадно, ноги не гнулись, и казалось, что каждое движение растягивало кожу и остатки мышц под ними до предела, едва их не разрывая.

Джон с самого начала желал сбежать и продумывал пути отхода, но чем больше проходило дней, тем меньше у него оставалось надежды. В конце концов, он решил, что единственная разумная линия поведения — ждать спасения извне. Но и в этих его фантазиях он был во всеоружии и помогал прорываться вместе со всеми, однако иллюзия развеялась в ту же секунду, как его сняли с креста. В своем нынешнем состоянии он не то что не мог сражаться наравне с остальными, его вообще придется нести на руках, что и сделал Майлз, бесцеремонно перекинув Джона через плечо.

— Куда ты меня тащишь? — спросил Джон пересохшим языком. Могли хотя бы воды с собой захватить, точно не было бы лишним.

— Ну, точно мозги усохли. На выход.

— Охрана...

— Здесь из охраны одни лишь Тени, — перебил его Майлз. — Они… можно сказать, натасканы не трогать своих.

— Я не свой. — Джон старался говорить как можно меньше и медленнее, боясь, что язык, принявший свойство наждачной бумаги, может расцарапать нёбо в кровь.

— А я — да. Поэтому лучше помалкивай, черт знает, как они определяют своих и чужих. По пути к тебе мы встретили парочку, но на Машери они не отреагировали, и на тебя не должны.

Майлз осторожно ступал по темным коридорам из камня, так же создающим атмосферу средневековья, которой Джон уже пресытился на всю оставшуюся жизнь. Самого Джона Майлз нес на правом плече, а левой рукой держал Машери, ведя ее, словно маленькую девочку. Было удивительно, что он решил спасти ее после того, как она его чуть не убила в башне с часами. Да, там была другая ее личность, но кто возьмется за то, что она не выскачет вновь и не попытается довершить задуманное, наплевав на свободу, к которой ее вел Майлз Торсон. Тор. Бальдер.

Внезапно Майлз остановился, отчего Джон качнулся и ударился лицом о его могучую спину. Спустя мгновенье послышался голос, который узник так боялся услышать.

— И что это все значит? — спокойно спросил Тамам Шуд. Джон ненавидел этот его безучастный тон.

— Уйди с дороги, Шуд, — пригрозил ему Майлз твердым голосом, от которого у многих пропадает желание с ним ссориться.

— Нет, — просто ответил тот.

— Да я тебя просто раздавлю, козявка! — прикрикнул Тор, почти аккуратно сбрасывая Джона с плеча на пол около стены. На нем были надеты его излюбленные перчатки с шипами, но не из амбисидиана, и, судя по всему, наручи, которые сейчас скрывали длинные рукава одежды.

Джон оказался на полу и теперь могу разглядеть всею картину в целом. Рядом с Шудом сидела Тень, низко прижавшись к земле, что делало ее похожей на лягушку, готовую в любую секунду прыгнуть на жертву и разорвать ее когтями, похожими на когти игуаны, только еще более мощными. Джон на своей шкуре знал, чего стоит повернуться к такой твари спиной.

Майлз размял плечи, как разминал всегда перед серьезным боем. Для него этих движений было вполне достаточно, когда как сам Джон разминался перед выходом из дома не менее получаса. Сейчас же ему потребуется несколько дней, чтобы более-менее прийти в норму, и только лишь благодаря быстрому восстановлению тела Охотника.

Тамам Шуд стоял так же спокойно, как и разговаривал, словно насмехаясь над оппонентом. Джон надеялся, что тот не бросит в бой Тень, ибо без амбисидиана у них не было ни шанса. А еще он гадал, та ли эта Тень, что повстречалась Мейсону и Машери на дороге несколько минут назад. Это что же получается, она сообразила, что происходит, и убежала за подмогой? Как вообще тупую Тень возможно выдрессировать? Джон все больше убеждался в том, что в Мрачном Жнеце сидит Высшая Тень.

В прошлый раз такую удалось как-то победить, но это лишь потому, что она совсем недавно нашла носителя и не успела привыкнуть ни к новому тело, ни к новому миру. Теперь же, если подобная тварь сидит в Жнеце, она явно акклиматизировалась и приобрела невиданную мощь.

Майлз, закричав, бросился на Шуда, не обращая внимания на Тень подле него. Несмотря на массу, он всегда был довольно проворен, но все же Джон видел небольшую скованность в его движении, однако не столь сильную, как в его недавней драке с Синигами.

Шуд практически без труда оказался за его спиной, но Майлз выкинул ногу, не позволяя тому приблизиться. Второй удар тоже прошел мимо, а следующий угодил в каменную стену и ободрал пару камней, осыпая пол мелкой дробью. Тор сам не понял, как описал круг оси на триста шестьдесят градусов. Шуд бабочкой порхал вокруг него, уклоняясь в самый последний момент, словно от порыва ветра, создаваемого кулаками гиганта.

Когда Майлз вновь повернулся к Джону лицом, тот вдруг увидел, что у друга идет кровь. Сначала он решил, что это открылись старые раны, вроде той, что ему нанесла Машери в живот или Джон, порезав ему руку, однако кровь явно нашла новые бреши.

Майлз сбавил обороты, прекратив бить по воздуху вокруг себя, остановился и Шуд. И только сейчас Джон заметил, что у мелкого садиста в руках что-то есть. Керамбиты. Ножи с небольшими загнутыми лезвиями, которые обычно держат обратным хватом, что и делал Шуд. Подобными короткими и загнутыми ножами трудно убить, а потому не применяются ни одним Охотником в организации, хотя у Грассхоппера отдаленно похожее оружие, но он и не бывает в первых рядах.

Тамам Шуд успел нанести Майлзу не менее дюжины болезненных порезов по всему телу, но сам так и не получил ни единого удара, а, судя по разнице в комплекциях, его как раз таки и хватило бы для завершения боя. Однако Майлз и минуту назад ничего не мог сделать, а сейчас, сильно ослабнув, не имеет и шанса. «Если бы только я мог двигаться...», — подумал Джон, но не завершил мысли, ибо понятия не имел, что бы сделал. Даже будь он в лучшей форме, Шуд был слишком силен для честного боя один на один, а в замкнутом помещении лабиринта мечом не помашешь.

А еще эта чертова Тень. Джон был уверен, что если Шуд каким-то чудом проиграет, она тут же рванет за своими собратьями, или еще хуже, за Жнецом.

Майлз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, готовясь к очередному бессмысленному броску на амбразуру, но тут Джон заметил краем глаза другое движение. Машери разбежалась и всем телом бросилась на Шуда, то ли пытаясь забраться ему на спину, то ли желая сбить с ног. Однако ни того, ни другого ей не удалось. Тамам, словно третьим глазом заметив угрозу со спины, резко развернулся и с силой впечатал девушку в стену, придавив ее шею предплечьем, а острие ножа приставил прямо к сонной артерии.

Майлз, помешкав лишь секунду, с ревом выбросил левую руку, целясь Шуду в голову. Тот, понимая, что не может одновременно защититься или уклониться и держать Машери, выпустил девушку из тисков и вдруг дернул ее другой, правой, рукой за волосы.

Удар пришелся прямо в скуловую кость. Раздался треск. Или это просто показалось. Голова Машери дернулась с такой силой, что, казалось, вот-вот слетит с плеч. Девушка обмякла, и Шуд просто отпустил ее, позволяя свободно рухнуть на землю.

Майлзу потребовалось время, чтобы понять, что он натворил. Джон все осознал намного раньше, закричав пересохшим ртом, отчего из горла раздался лишь едва слышимый сдавленный скрежет. Майлз же успел лишь открыть рот и перевести взгляд на Шуда, когда тот нанес ему точечный удар в висок. Джону сначала показалось, что он всадил ему клинок в голову по самую рукоять, но потом заметил, что Шуд успел сменить хват ножа и ударил навершием рукояти. Каким бы сильным не был человек, удар в висок уравнивает его со всеми остальными. Майлз рухнул бесполезной грудой возле тела любимой, которую убил собственными руками.