— Возможно. — Полицейский почесал за ухом. — А еще мы не нашли ни одной пули, только гильзы, причем они валялись преимущественно возле разбитой вдребезги машины.

Бертон и вовсе забыл о машине, на которую залезал, убегая от преследователей. Владелец явно был вне себя, увидев свой автомобиль, который, стоя на стоянке, превратился в груду мусора.

— Ну, так я прятался за этой машиной, — нашелся Бертон. — Я же не знал, есть ли у них еще какое-нибудь оружие кроме тесаков, вот и закрылся ею от возможных выстрелов.

Коннор кивнул и что-то напечатал в планшете пальцем.

— Но пули мы все же не нашли, кроме той, что в потолке, — повторил полицейский.

Бертон проклял свою меткость. Будучи полицейским, он не раз ездил на всевозможные турниры и соревнования, где всегда брал одно из первых мест. Метко стрелял он практически с любой позиции и из любого пистолета.

— Возможно, все пули попали в цель.

— Но ты сам сказал, что уложил всего лишь двоих.

Теперь Леброну пришлось проклясть себя за длинный язык и слишком детальные объяснения. Всего продумать невозможно.

— Я же сказал: как минимум. Там было темно, да и некогда мне было считать, в кого я попал. Возможно, у них были бронежилеты.

— Хорошо, оставим пока эту тему. Дальше. Что за нож и пулю ты приносил к доктору Алиму? Это как-то связано с тем, что на тебя напали ночью хулиганы, в ходе которой произошла перестрелка?

Бертон боялся, что Коннор узнает от доктора Алима о его посещении лаборатории и просьбе сделать анализы оружия и крови, но о том, что он узнает о его ночной прогулке, даже и представить не мог.

— Откуда ты знаешь про мои ночные похождения? — удивился Леброн.

— В том патруле, что приехал сюда на вызов, оказался Пол, который и выезжал с напарником на тот ночной вызов о перестрелке. Он специально дождался меня и рассказал, считая, что это как-то связано с твоим... нынешним положением. Конечно, он уже отрабатывает свое наказание за то, что решил замять это дело, но я попросил шефа особо его не ругать, все-таки, он решился все мне рассказать, даже зная, чем это ему грозит. У тебя еще остались в полиции друзья, которые волнуются за тебя.

Бертон хотел сказать, что променял бы одного такого друга на двух врагов, но решил промолчать. Не повезло, так не повезло. «И чего черт меня дернул тогда дожидаться патруля. Даже перестав быть полицейским, я не растерял свое чувство долга. Так себе утешение. Я больше не полицейский, — вновь напомнил он себе, —и сижу, несу откровенную чушь настоящему копу, бывшему — или он до сих пор считает меня таковым? — другу. Но в правду он все равно не поверит, ведь у меня и самого не до конца это получается».

— Что ты хочешь от меня услышать?

— Правда не помешала бы, — усмехнулся Коннор. — Во что ты влез?

Разрываясь между правдой и откровенной ложью, которая уже созрела у него в голове, Бертон поджал губы и вздохнул. «Я мог бы сказать, что на меня просто кто-то ведет охоту, возможно, кто-то из тех, кого я когда-то посадил, но объяснить мое появление ночью на улице будет трудно. Да и если я скажу такое, ко мне тут же могут приставить охрану, и тогда я буду словно в тюрьме. Вряд ли те люди рискнут напасть на меня дома. Хотя...».

— Что ты знаешь о том, почему ночью действует комендантский час? — начал он издалека.

— Я думал об этом, — честно признался Коннор, — но к каким-то конкретным выводам так и не пришел. Думаю, многие из тех, кто умнее нас, пытались это выяснить, но если бы они узнали что-то интересное, давно бы раструбили. Все же считаю, что правительство и правда ввело комендантский час, чтобы снизить число преступлений, пусть это и довольно радикальный метод. Многим запрещенное время не нравится, но это действительно работает. Я, если честно, надеялся, что до конца года так и буду штаны просиживать в участке, а тут ты, — не зло сказал полицейский.

— Извини, что испортил отдых.

— Ничего, зато хоть не скучно. Да и не хотелось бы попасть под сокращение из-за отсутствия работы.

— Если тебя и сократят, Коннор Люпин, то самым последним, — снова усмехнулся Бертон. — Ты же лучший полицейский штата.

— Не преувеличивай, — отмахнулся он. — И не уходи от разговора.

— От допроса, ты хотел сказать?

Коннор вздохнул и слегка нахмурился, отчего его лицо стало еще больше походить на волка. Из-за его внешности его так и прозвали — «Полицейский волк», как полицейский пес, только волк. Ему не нравилось такое прозвище, хотя он не мог отрицать сходство с волчьей породой.

— Называй, как хочешь, — ответил Люпин, — тебя ни в чем не обвиняют. Тел нет, да даже если бы и были, судя по твоим словам, это была самозащита. Но все же, что ты хотел сказать, говоря о происходящем ночью?

— Короче, — начала Бертон, — я тут недавно вычитал в интернете, что ночами по улицам бродят какие-то люди в черном, да еще и при оружии. Сам знаешь, я очень любопытен, вот и решил хоть что-то выяснить. В ту ночь, когда Пол меня подобрал, я встретил одного из них. Если короче, он на меня напал, но тут появился второй, и спас меня. Этим ножом, что вы нашли у меня в бардачке, был ранен напавший на меня. Пол, как ты знаешь, решил все замять, я тоже не хотел особой огласки, вот и решил самостоятельно узнать, принадлежит ли эта кровь кому-нибудь, кто есть в базе данных полиции.

— Узнал?

— Нет. Но когда я вернулся на автостоянку, на меня напали, а дальше ты сам знаешь.

— Думаешь, это люди того, кто на тебя напал? — Бертон неопределенно пожал плечами. — Что-то не сходится. Он должен был знать, что его ДНК нет в базе данных, а значит, это тупик для тебя, все равно бы ты ничего не узнал, а напав на тебя, они лишь привлекли внимание полиции.

— Не забывай, что они хотели убить меня, — напомнил другу Бертон. — Если бы они достигли желаемого, то засунули бы мое тело, например, в мою же машину и... не знаю, сымитировали бы несчастный случай или просто закопали бы где-нибудь в лесу, а машину под пресс. Но мне повезло. Коннор фыркнул.

Повезло — это единственное, что было чистой правдой. Если бы не нож... Пуля. Бертон вдруг вспомнил, что когда разорвал пакет для улик, в ней еще находилась и пуля.

— Пуля! — сказал он вслух.

— Что?

— Вы не находили смятую пулю, сделанную из того же сплава, что и нож? Она должна была валяться где-то недалеко от той машины.

— Я же говорю: мы не нашли ни одной пули, кроме той, что в потолке. А что это за пуля?

Бертон снова вздохнул, думая, говорить ли Коннору о своей теории.

— Ты сочтешь меня за сумасшедшего, — сказал он, — но мне кажется, что те люди приходили именно за этими пулей и ножом.

— Сумасшедший ты или нет, мы потом решим. Но зачем им они? Они дорогие? И почему те люди не попытались выкрасть их из лаборатории?

— Насчет их цены тебе лучше узнать у доктора Алима, он в этом разбирается. А не выкрали их из лаборатории потому, что проще было сделать это, когда за ними явлюсь я и спущусь в безлюдную автостоянку.

— Тогда, получается, за тобой следили?

Брови Бертона взметнулись вверх. Эта мысль даже не пришла ему в голову. «Черт, похоже, я и правда влез туда, куда не следовало. Дело оказалось мне не по зубам».

— Я оставлю у палаты дежурить пару полицейских. На всякий случай.

Этого Леброн и боялся.

— Думаешь, надо? Пулю они забрали, а ножа у меня больше нет.

— Я не хочу, чтобы тебя убили, — сказал Коннор, вставая. — Лишняя защита еще никому не вредила. Ладно, я узнал все, что хотел, так что мне пора. Если еще что-то появится, я вернусь. Выздоравливай.

Когда Люпин вышел из палаты, Бертон хотел схватиться за голову, но его тут же пронзила острая боль в том месте, где ему наложили швы, и он решил сокрушаться без лишних телодвижений.

— Тюрьма, — вздохнул частный детектив. — Пусть я и так бы не сумел никуда уйти, но охрана все равно не лучше надзирателей. Зачем же им нужны эти пуля и нож? Явно не из-за того, что они дорогие. Нет, не теми вопросами я задаюсь. Что это было за хрень? Кто были те монстры, которым пули были не страшней гороха? Что это за люди в черном? Зачем я влез во все это? Я слишком молод для этого дерьма!