Когда в бар вошел Джон, взгляды тут же устремились на него, словно все опасались, что сюда мог зайти одержимый, но увидев знакомого Охотника, люди вернулись к поглощению алкоголя и тихим разговорам. Джону очень захотелось двинуть какую-нибудь пламенную и воодушевляющую речь, чтобы всех взбодрить и напомнить, кто они есть, напомнить о долге, но он сдержался, есть дела и поважнее.

Открыв дверцу барной стойки у стены, Джон знаком позвал за собой Бобби и прошел в небольшую комнату.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал Бобби, зайдя вслед через секунду.

— Прости, просто тут такое случилось, что я решил не тратить зря время.

— Что случилось? — послышался голос у двери. В проеме стояла Машери.

— Машери? Я хотел поговорить с Бобби наедине.

— Не тупая, разобралась. Это ведь касается Майлза и всей этой кутерьмы, да? Я по твоим глазам поняла, Синигами.

Джон тяжело вздохнул. Почти все Охотники имели прозвища, многие из которых придумали себе сами, но Джон являлся одним из тех, кого прозвали остальные. Синигами — Бог смерти в японском фольклоре. Так как он носил за спиной именно японский меч и был мастером лишать жизни, это прозвище подходило ему идеально, однако сам он его почему-то не любил, о чем всем постоянно напоминало его кислое выражение лица, когда кто-то его так называл. Но всем на это плевать.

А еще Джон поморщился потому, что понял, что Машери сегодня не та девушка, которую все считали ранимой и вообще размазней, а другая, грубая и неотесанная, словно ломанный кирпич. Мало кому нравилась эта ее вторая личность.

— Уверена, что хочешь все знать?

— Конечно! Я трахалась с Тором не из-за его большого члена. Хотя, кончено, и поэтому тоже.

Джон снова удивился Машери. Второй личности Майлз нравился тоже? Значит и Майлзу нравилась вторая личность? Да, плохо я его знал.

Он решил начать издалека:

— Бобби, что ты знаешь о том, что стало с телом Майлза?

— С телом Майлза? — удивился Бобби. — Ну, всех убитых Охотников кремируют.

Считается, что Тень неспособна вселиться в уже мертвое тело, но почти каждый год информация о них пополняется, и то, что раньше считалось необоснованной теорией, нынче может по максимуму использоваться в борьбе с исконным врагом.

— Тебе кто-нибудь отчитывался из «Тенелова»? — спросил Джон.

— Отчитывался? — усмехнулся Бобби. — А зачем мне отчитываться? Такие вещи меня не касаются, и меня никто в них не посвящает.

— Слушай, — нетерпеливо вмешалась Машери, — давай говори, зачем пришел, задрал уже тянуть кота за лямки.

Бобби глубоко вдохнул и медленно выдохнул, но все же промолчал.

— Короче, буквально минут двадцать назад у меня дома сидел Майлз. Живой и здоровый.

Бобби ошеломленно открыл рот. Даже Машери не нашла, что сказать. Не дождавшись иной реакции, Джон продолжил:

— Он сказал, что его смерть была подставой.

Он пересказал весь разговор, что состоялся у него с Майлзом. За все это время ни Бобби, ни Машери не проронили ни слова, хотя девушка иногда и хотела что-то сказать, но не находя подходящих слов, с клацаньем зубов закрывала рот.

— Так ты считаешь, что его комментарий по поводу Рождества был не просто так? — спросил Бобби, когда Джон закончил.

— Он сказал, что будет шумно. Зачем ему это говорить, если это не подсказка? Тем более ты знаешь, что на Рождество...

— Комендантский час отменяется, — закончил за него Бобби. — Этой ночью на улице будет настоящее столпотворение.

— И что это, нахрен, значит? — вежливо поинтересовалась Машери.

— Мне надо позвонить, — сказал Бобби, помолчав минуту. — Вы идите в зал, там за стойкой моя помощница, она нальет вам, что пожелаете. — С этими словами он развернулся и пошел вглубь комнаты, туда, где у него находился погреб.

— Не иначе как за бластером поперся, — усмехнулась Машери и вышла за дверь. Джон двинулся следом.

Сам не зная почему, Джон надеялся, что когда он все расскажет Бобби, тот сразу же скажет что-нибудь приободряющее, похлопает его по плечу и улыбнется, как делал это раньше, когда Джон еще был подростком, только-только узнавшим о борьбе добра со злом, и что он сам является острием этой борьбы. Если бы не Бобби, Джон бы сдался еще после первой встречи с Тенью один на один на импровизированном поле боя, развернувшемся в центре города. Его тогда так трясло, что ноги едва не рассыпались в труху, а меч превратился в многотонную абсолютно бесполезную палку, и одна единственная Тень казалась ему целым легионом непобедимых адских демонов.

С тех пор минуло много лет, больше, чем Джон рассчитывал прожить. Мир, который после Катастрофы потерял свои яркие краски, не изменился. Все также темно, даже днем, и невозможно понять, это из-за того, что Землю наводнили монстры из мира, где не бывает света, или же сами глаза больше не способны распознавать что-то светлее темных подворотен.

— Какие все сегодня угрюмые.

— Заткнись.

— Чего?

— О, прости Блэкснейк. Я это не тебе.

— Сам с собой разговариваешь? — усмехнулась она.

— Есть немного.

Блэкснейк сидела за стойкой рядом с Джоном через стул и пила коктейль трубочкой. Как и Мультголова, она скрывала свою личность, но вместо маски постоянно носила респиратор, фильтры которого являлись фальшивыми, хотя некоторые полагали, что лишь один. Сам респиратор был разукрашен в стиле киберготов и имел черный цвет с кислотно-красными фильтрами, на которых изображался символ биологической опасности. Как минимум в одном круглом фильтре — точно фальшивом — можно было прокрутить внешнюю заслонку, открывая небольшое отверстие, через которое Блэкснейк и поставляла в организм по трубочке алкоголь.

Волосы девушки представляли собой не особо толстые дреды, свисающие ниже плеч, с темно-красными вплетенными нитями. В глазах у нее находились линзы, делающие склеру черной, а радужку такой же темно-красной. Многие считали, что глупо носить респиратор, чтобы скрыть лицо, когда все остальное так выделяется, однако никто так и не узнал ее настоящую личность или хотя бы имя. Хотя, конечно, наверху знали все.

— Что у вас там за собрание было? — поинтересовалась она немного безучастно. Из-за респиратора голос ее звучал чуть приглушенно.

— Да так, — отмахнулся Джон, — небольшие проблемы. Скорее всего, вы все сами скоро узнаете.

Блэкснейк пожала плечами и снова принялась за коктейль.

— Слышала, тебе тут недавно досталось, — сказала она, допив коктейль и заказав новый.

— Дважды.

Она усмехнулась:

— А я думала, Синигами бессмертны.

— Так я и не умер.

— Но был к этому близок.

Теперь пришла очередь Джона пожимать плечами. Если бы в первый раз ему не вышиб дух дубиной другой Охотник, все сложилось бы не так страшно. Второй раз его спас случайный — хотя нет, не случайный — свидетель. Можно сказать, что в первый раз ему просто не повезло, а во второй наоборот. Баланс соблюден.

Блэкснейк пересела поближе к Джону.

— Кстати, а ты где была? — поинтересовался он.

— Ездила в Европу, там проводился просто зашибенный фестиваль электронной музыки. Отожгла по полной! Тебе бы тоже не мешало расслабиться, а то выглядишь каким-то зашибленным, словно не ту таблетку проглотил.

Джон усмехнулся. И правда, последние дни у него выдались не самыми приятными, столько всего навалилось, что хотелось просто лечь и лежать, пока все не закончится, и чтобы его не трогали, даже если начнется Армагеддон. Но он понимал, что его не оставят в покое, не теперь, когда он в центре зарождающегося урагана.

— Как там дела в Европе? Насчет Теней.

— Я туда не ради работы ездила, а чтобы отдохнуть, поэтому понятия не имею. Но, видимо, неплохо, потому что концерт проходил ночью. Хотя там, наверно, сотни две Охотников кружило вокруг, словно невидимая стража.

— Уверен, было весело.

— А то! Хотя было бы веселей, если бы я съездила с кем-нибудь вместе. Классно иметь кого-то, с кем хочется быть и кутить. У меня такого человека, к сожалению, нет, а у тебя? Есть кто-то, с кем бы ты хотел быть вместе?