Если младшая сестра Эм думает, что она может делать все, что ей вздумается, то она ошибается.

Пусть она поймет, как сильно ошибается, потому что каждый ден ь, когда она изображает из себя послушную, скромную святошу, моя будущая жена страдает.

И все мы знаем, как я реагирую на это.

Мир тебе, ублюдок.

– В.

Не совсем пурпурная проза, но это был Бэрон Спенсер.

Я потянулся, чувствуя, как горячее тело взбирается на меня сверху, борясь с озером темно-синих, гладких, шелковых простыней между нами. Вокруг меня были груды богатой ткани, горячей плоти и мягких изгибов. Солнце лилось из моего окна от пола до потолка, освещая балкон площадью в тысячу квадратных футов, море свежескошенной травы кровоточило на горизонте Манхэттена. Лучи тепла лизали мою кожу. Мокрый бар требовал, чтобы я приготовил себе «Кровавую Мэри». И плюшевые, серые и темно-синие диваны умоляли меня взять девочек так, чтобы весь гребаный Нью-Йорк все видел и слышал.

Короче говоря: это утро было потрясающим.

Вишес, впрочем, не был устрашающим.

Поэтому я позволил себе купаться в комфорте этих женщин – Наташа и Кеннеди – и делать то, что Бог, или природа, или обе они хотели, чтобы я сделал: жестко их трахнул.

Пока Кеннеди, прелестная рыжеволосая женщина, осыпала поцелуями мою шею, направляясь к паху, а Натали, веселая инструкторша по йоге, жадно целовала меня в губы, я обрабатывал новую информацию сквозь стук молотков в голове из-за вполне заслуженного похмелья.

Итак, Милли Леблан была очень расстроена из-за репетиции. Не удивлен. Она всегда была такой хорошенькой девочкой, которая хотела, чтобы все было идеально, и упорно трудилась, чтобы все было именно так. Разительный контраст с человеком, за которого она выходила замуж, который взял на себя смелость запятнать как можно больше жизней своим сухим умом и отвратительным поведением.

Она была самым милым человеком из всех, кого я знал, а он был самым противным.

Наверное, я должен был подумать «а если бы это был я?» – потому что Милли была моей девушкой. Потому что человеческий мозг устроен так, чтобы заполнять пробелы, а мне было двадцать девять, и Милли была единственной девушкой, с которой у меня были серьезные отношения.

Правда, как всегда, была одновременно разочаровывающей и нелестной.

Милли никогда не была моей большой любовью. Она мне нравилась, но это не было яростно или безумно. Я заботился о ней и хотел защитить, но меня это никогда не сводило меня с ума, как это случилось с Вишесом.

Тот факт, что она мне все еще нравилась после того, как бросила меня и свалила, оставив бестолковое письмо о разрыве, просто показывает, что мы на самом деле не были созданы друг для друга. Потому что, по правде говоря, я был очарован Эмилией Леблан... пока не влюбился.

Иногда кажется, что мне просто нравилась сама мысль о ней, и я никогда не любил ее. В любом случае, одно нельзя было оспорить – когда я был с ней, я был добр к ней. Верен. Я ее уважал. А она же, в свою очередь, поимела меня.

По сей день я не чувствую, что хорошо знал свою единственную бывшую девушку. Ну, только немного. Дерьмо, которое можно заполнить на профиле, на сайте знакомств. Сухие факты. Она была артистична, застенчива и хорошо воспитана. Но я не имел ни малейшего представления о ее страхах и тайнах. Что не давало ей спать по ночам, и заставляло ее кровь кипеть, а тело дрожать.

Другая часть моей отвратительной правды заключалась в том, что я никогда не хотел узнавать какие-то вещи о ком-то еще, кроме Рози Леблан. Но Рози чертовски ненавидела меня. Так что я остался холостяком. Надеюсь, она передумает. Она просто обязана была это сделать.

Кстати, о Рози: она не брала денег у Вишеса и Милли, если только это не было необходимо. Это было общеизвестно, и она сделала это год назад, обставив мою квартиру в Нью-Йорке стоимостью два и три десятых миллиона долларов, в которую переехала, отбросами Craigslist, которые в общей сложности стоили меньше двухсот долларов. Я сомневался, что смогу переубедить ее, но когда дело касалось ее, я всегда был готов попытаться.

Так или иначе. Вернемся к самому важному – секс.

Именно тогда, когда Кеннеди взяла меня в рот, демонстрируя какой-то серьезный горловой талант, я услышал стук в дверь. Никто не мог войти в здание без кода, и никто не собирался приходить в гости, что привело меня к простому выводу, что это, должно быть, сама Мисс Леблан.

– Дин! – Ее хриплый голос проник из внешнего зала в каждую клеточку моего тела, и я сразу же стал тверже. Кеннеди заметила это, я уверен, потому что ее хватка на моем члене ослабла, а затем я почувствовал ее тяжелое дыхание на своем бедре. Наташа остановила движение языка. Они обе замерли. Еще три стука в дверь. – Открывай.

– Это опять та странная девчонка? – спросила одна из девушек, бросив хмурый взгляд и надув губы.

– Конечно, черт возьми.

– Она меня пугает.

– Сумасшедшая, – согласилась Натали. Как будто их мнение имело значение. Для меня. И Рози.

Я поднялся, сел и натянул черные спортивные штаны. Я не оплакивал этот несбывшийся трах. Мне больше хотелось взглянуть на Рози, гадая, зачем она сюда пришла. Я встал и потер сонные глаза, мои руки скользнули вверх, чтобы намеренно запутать мои волосы. – Это было весело. – Я поцеловал обе тыльные стороны их рук, прежде чем решительно направился к входной двери. – Мы должны как-нибудь повторить это снова.

Нет. Мы не собирались делать это когда-нибудь. Или в любое другое время. Это было прощание, и они обе это знали. Я был совершенно спокоен, когда подобрал их накануне вечером в каком-то баре на Манхэттене. Они вдыхали кокаин, как будто это была сахарная пудра, может быть, это стоит тысячи долларов, на столе в блестящем месте, куда я ходил всякий раз, когда мне нужно было использовать эти изготовленные на заказ презервативы. Я сел за стойку, обменялся с ними несколькими кокетливыми взглядами, а затем подал знак бармену, чтобы он прислал девушкам напитки. Они пригласили меня выпить вместе. Я пригласил их сесть мне на лицо. Одна рюмка превратилась в семь. Этот сценарий становился все более старым.

– Ого, да ты просто кусок дерьма, – Кеннеди первой поднялась с постели. Я повернул голову, чтобы посмотреть, как она поднимает свое платье с пола, дергая его вверх, как будто это причинило ей какую-то боль.

Неужели? Не думаю. Прежде чем поймать такси, чтобы отвезти их к себе, я выложил им все ясно, как чертово августовское небо: это секс на одну ночь. Господи, какая часть того, чтобы забрать их из бара и использовать «двух девушек, одну чашку в качестве темы для светской беседы», заставило их думать, что будет что-то большее?

Я ободряюще подмигнул девочкам, прежде чем с важным видом направиться в просторный, залитый шампанским коридор с кремовым мраморным полом и черно-белыми семейными портретами, которые смотрели на меня из каждого угла с огромными белозубыми улыбками.

– Э-э, простите, Мистер Засранец? Мы же только начали! – добавила Наташа высоким голосом. Я уже был в фойе, распахивая дверь, притягиваемый, как магнит, к источнику всего моего либидо. Малышка Леблан. Маленькая, красивая, сумасшедшая пикси.

На Рози были джинсы и простая белая рубашка на пуговицах – ее вариант сшитого на заказ костюма. Высокий грязный пучок волос на макушке, и огромные глаза говорили мне, что она не впечатлена. Я прислонился плечом к двери и ухмыльнулся.

– Ты передумала насчет позднего завтрака?

– Ну, ты шантажировал меня арендной платой, – ее взгляд на секунду переместился с моего лица на пресс, а потом снова поднялся и прищурился.

Черт, правда. Мои воспоминания о прошлой ночи были затуманены алкоголем, травкой и кисками.

– Заходи, – я шагнул в сторону, и она повернула голову в мою сторону.

– Я думала, ты хотя бы сваришь кофе. Вот тебе и добрососедство, – пробормотала она, глядя на мою квартиру широко раскрытыми глазами.