ледяной ветер, пробиравший теперь до костей. Наконец, он сделал свое дело, заставив беглянку подняться и, трясясь как осиновый лист, заспешить к дому.
На ее счастье, дом как будто вымер. В нем царили тишина и темнота, разбавленная едва видными огоньками настенных керосиновых ламп, вот только Софье в таком доме было не в пример спокойнее и безопаснее. Держась за перила, она стала подниматься на второй этаж к своей спальне. Эту комнату она считала едва ли не единственным своим убежищем, потому что даже жестокий муж не удостаивал ее здесь своим присутствием, посылая за ней служанку.
Скинув туфли, Софья, не раздеваясь, забралась под одеяло с головой и, согревшись, не заметила, как уснула.
Разбудили ее голоса. Она похолодела, узнав раскатистый баритон мужа, и ей страстно, как в детстве, захотелось спрятаться под кровать. Наконец, пересилив себя, она все же вышла в коридор и посмотрела вниз сквозь перила. Илья возвышался прямо в центре холла, а рядом с ним стояла молоденькая девушка-служанка и что-то тихо и быстро ему говорила. Он же в ответ рокотал, посылая ей на голову проклятия.
Интересно, в чем она так провинилась?
Софья так захотела узнать, о чем они говорят, что подалась вперед, ближе к перилам, но как на грех опрокинула стульчик, стоявший рядом, и затаила дыхание, мечтая, чтобы в этом густом полумраке ее не заметили. Вот только Илья Николаевич явно был из породы волков. Вскинув голову на шум, он, казалось, посмотрел прямо на нее и, что-то прорычав, стремительно ринулся вверх по лестнице.
Охнув, Софья бросилась в комнату и трясущимися руками закрыла дверь на щеколду. Минуту ничего не происходило, затем двери содрогнулись. Илья с рычанием снова ударил как тараном.
– Открой!
Софья превратилась в статую, в ужасе глядя на дверь.
– Открой немедленно!
Неужели их кто-то видел? Кто? Может, эта чернавка, которая только что ему что-то рассказывала? Не оправдывалась, а… докладывала! Значит, он только что вернулся!
А сколько сейчас времени?
И тут, словно в ответ на ее вопрос, в доме стали бить часы.
Раз, два, три, четыре… И точно на каждый удар часов – удар в дверь!
Пять, шесть, семь, восемь… И вновь удары, рычание и крик:
– Софья, открой! Немедленно!
И вдруг наступила тишина.
Часы пробили ровно полночь и замолчали, оставив ветру развеять по коридорам эти густые звуки.
Софья на миг решила, что оглохла.
Полночь! Ну, конечно! Ее муж верно оборотень! Вон он как неистово стучался в дверь, рычал и выл – Соооофьяааа! Аж оторопь брала! И все стихло, как по волшебству…
Она даже попыталась успокоиться. Наверняка больше ничего уже не будет! Илья в ее спальню не попадет, а может, одумался! Ушел, чтобы не позориться перед прислугой!
Но тут раздался сильнейший удар, за которым послышался «кракх», и муж, выбив дверь и сломав косяк, все же оказался в спальне, наполнив комнату запахом стойкого перегара.
– Ах ты, шалава! Девка базарная! Я тебя из грязи вытащил, а ты?! С Димкой?! – Он навис над ней, словно решая, уничтожить немедля или помучить.
– Что вы, Илья, говорите такое! Я вас не понимаю! – Софья, как маленький волчонок, зажатый в угол, смело подняла на него взгляд. Вроде бы испуганный зверек, а присмотреться, готовый на все! – Я, конечно, видела Дмитрия сегодня в саду, но мы лишь поприветствовали друг друга и разошлись! Он мне никто, поверьте! Я его почти и не знаю! Я вас ждала!
– С поднятой юбкой и спущенными панталонами?! Не лги мне! Я за тобой специально приставил Машку смотреть! И как только приехал, она мне тут же и доложила! Ах ты, шалава подзаборная! Графиня, а все туда же! – Он по-прежнему нависал над ней, но не трогал, и Софья осмелела.
– А вы не подумали, что она наговаривает на меня?! Может, ей Дмитрий по нраву, поэтому и сказала вам того, чего и не было! Разве б могла я вам изменить?
– Вот я и не знаю… Да только Машка не будет придумывать. Знает, что я на руку скор за клевету и обман! Да еще отметину вижу на твоей шее от страстных губ!
– Да вы же на днях и оставили!
– Четыре дня назад? Да за столько любой синяк сойдет! Ты ври, да не завирайся! След свежий! Понятно теперь, почему ты со мной холодна! Брата моего пользуешь? Да он же бабник! Еще, поди, в родительском доме тебя завалил?
– А вот это уже вас не касается! – Почувствовав бесшабашную ярость, Софья вскочила, но Илья Николаевич, словно того и ждал и с оттяжкой, сильно и зло ударил ее по щеке. Да так, что она отлетела в угол кровати. Почувствовав сперва резкую боль, а затем что-то горячее, потекшее из носа, Софья перекатилась на подушки и уставилась на медвежью фигуру мужа, понимая, что теперь путь только один. Убить его и освободиться! Если, конечно, он не решится на смертоубийство раньше…
– Ежели узнаю, что у тебя с Димкой снова было – убью! Тебя. Его не трону. Он мой наследник, а вот вас, баб, как грязи! Найду себе еще. Поняла?
Она не ответила, продолжая молча глядеть на мучителя.
– Если забеременела, твое счастье. Останешься здесь. Нет – отправлю обратно в твой родовой сарай! Месяц еще подожду. Ты поняла?
Так и не дождавшись ответа, он тихо ругнулся и вышел. Его шаги протопали по скрипучим лесенкам, стукнула входная дверь, и все стихло.
И тут Софью словно прорвало. Она рыдала с надрывом, глотая слезы и пряча в подушку вой. Еще никто и никогда ее не бил! Никто! До сего дня.
Умывшись холодной водой из умывального тазика, Софья наконец успокоила кровь и, смочив полотенце, приложила его к горящей щеке.
Теперь ей с ним жизни нет! Да и не было. Не жизнь это – мужа бояться и ненавидеть!
Устроившись на постели, она зажгла лампу и достала с прикроватной тумбочки Библию. На грудь к ней выпала подвеска в форме креста, на массивной черненой цепочке, что подарила мама. И сразу же вспомнились ее слова: «Амулет – защита от зла, надень, если будет невмоготу».
Может, вот она, эта минута? Мать говорила, что всякие недоброжелатели приветливыми становятся. Любить начинают. А ну как сможет она из Ильи Николаевича веревки вить? Уговорит его дать развод, благословить на брак с Дмитрием?
Софья села на кровати, разглядывая чудной рисунок крестика, как вдруг капля крови упала из носа прямо на камешек. Девушка едва сдержала проклятие, готовое сорваться с языка. Старательно вытерла уголком испорченного платья украшение и надела на шею.
Если этот амулет защитит ее, она будет ему очень признательна. А еще маменьке, за то, что отдала ей эту ценность. Ну, а ежели нет, надо будет посоветоваться с Митенькой, как вернее избавиться от его