прекрасно звучит! – Вик вдруг стал серьезным и повторил слова маргинала: – Вымирающий вид!
– Что?
– Пойдем, говорю. Подберем тебе инструмент, и за кулисами ты сможешь отрепетировать. Там есть комнатки со звукоизоляцией. – Он поднял ее, встал сам и еще серьезнее произнес: – Прости, что принес тебе алкогольный коктейль. Мне очень жаль…
– Да нормально, – легкомысленно отмахнулась Соня, направляясь за ним к сцене.
Даже хорошо! Мандраж, мучающий ее при одной мысли о сцене, куда-то делся, а на его место пришла легкость и какое-то веселье, а еще собственная неотразимость.
– А инструмент у меня есть, если ты еще не заметил…
– Заметил, только это не инструмент. Это дрова! Выкинь эту гитару.
– Не могу! Может, и дрова, но чужие.
– Тогда верни владельцу и посоветуй сжечь! – фыркнул Вик, поднимаясь по лестнице. На сцене он обернулся, поджидая ее. – Пойдем, я покажу тебе настоящие инструменты!
Она снова оказалась за кулисами. Не в пример вчерашнему вечеру, здесь было многолюдно и весело. Кто-то играл на гитаре, кто-то репетировал танцевальные номера, кто-то спорил, говорил, смеялся. Шум от этой закулисной жизни даже перебивал грохот музыки из зала, которая вдруг стала тихой и унылой.
– Привет, Вик!
– Витек, здорово!
– Вик, рада тебя видеть!
– И как всегда неотразим!
– И как всегда с новой протеже!
Их окружили. Парни жали Вику руку, девушки призывно улыбались и бросали томные взгляды ярко накрашенными глазками.
– Привет всем! – Вик улыбался, жал руки, медленно, но верно пробираясь в конец коридора. Наконец, они остановились перед дверью. Вик открыл ее ключом и, распахнув, посторонился, давая дорогу Соне, и, прежде чем закрыть дверь, пояснил: – Нам некогда. Потом поговорим!
– Ага… некогда…
– Все понятно!
– Когда закончишь, выходи, пивка попьем, – раздались им вслед полные пошлых намеков фразы.
– Не обращай внимания! – Вик задвинул защелку и обернулся к смущенной Соне. – Меня все считают ловеласом, хотя ни у одной из этих дам нет повода меня обвинять.
– Да мне все равно. – Соня передернула плечиками и принялась разглядывать убранство комнаты, в которой она оказалась. Уютная домашняя обстановка с приглушенным светом и мягким диваном, у которого стоял журнальный столик, навевала мысли об отдыхе, и не только, но она решила не обращать на это внимания, отдав предпочтение разглядыванию трех гитар, стоявших на подставках. Их гладкие полированные бока и блестящие позолотой лады говорили о немалой ценности. А еще бренды, о которых она даже не слышала: Takamine, Epiphone, Gibson.
– Можно? – Выбрав одну, она взяла ее и, перекинув через плечо ремень, замирая от восторга, провела по струнам. Тут же раздалось серебристое звучание.
– Ты ей нравишься. – Вик подошел и сел на диван, глядя на нее снизу вверх. – Такого звучания я еще не слышал… Поиграй?
Соня выдохнула, пытаясь унять накатившее волнение, и заиграла перебором грустную мелодию. А потом запела. Песня, которую она сочинила за ночь, рвалась наружу, требуя слушателя, признания.
Ночные дороги зовут за собой Куда-то в неведомый край. Забытые боги тревожат покой, Закрыв дверь в потерянный рай.
И я забываю о солнечном дне, Шагая во тьму за тобой. А я отдаю душу звонкой струне, Лишь ей доверяя всю боль.
Сожженные книги не в силах согреть Меня в эту звездную ночь. Лишь голос тревожный будет звенеть, Плетью гоня меня прочь.
А что впереди? Туманная даль. Ни боли, ни песен, ни слов. А что позади? Сожженный алтарь И дым поминальных костров.
И битвы, и плаха, и звоны мечей, И раны, и слезы, и дождь… И только, я верю, у райских дверей Ты снова меня подождешь.
И скажешь: я помню, я знаю! С тобой Мы два отсеченных крыла! Мы патока слез! Мы радости соль… Спасибо за то, что пришла…
– Ничего себе! – выдал Вик, когда стихли последние аккорды. – Да ты – талант! Твой голос может стать тебе путевкой в жизнь, а я помогу. Познакомлю тебя с отцом! Он явно не оставит такой самородок без внимания!
– Тебе понравилось? – Соня с сожалением сняла гитару и поставила ее на подставку.
– Шутишь? – Вик поднялся, взял ее за руку и усадил рядом с собой на диван. – Да я до сих пор в себя прийти не могу! Скажу честно, такие песни редкость в этом клубе, где все построено на шоу-бизнесе. Но это-то и может выстрелить!
– Если честно, мне не важна слава или карьера в шоу-бизнесе. Здесь я хочу заработать денег, чтобы хоть как-то дожить до стипендии, а впоследствии выучиться на учителя истории, и…
– Выйти замуж, нарожать детишек и учить лоботрясов?
– А хотя бы и так! – Соня вскинула подбородок. – Это хорошие планы.
– Это обычные планы. Многие говорят то же самое, выдавая общие стандарты за свои собственные.
– Да? Тогда какие стандарты и мечты у тебя? – Соня чуть прищурилась, разглядывая его четкий породистый профиль.
– Да как у всех! – Вик улыбнулся, разглядывая ее. – Открыть свой бизнес, а не быть управляющим у отца, заиметь все блага в виде квартиры и дачи в Ницце и отбрехаться от невесты, которую мне выбрал папаша. Нет, не спорю, она красавица, к тому же завидная невеста, но у меня на нее… душа не лежит.
– Значит, у тебя тоже стандарты! Я не услышала ничего нового, за исключением, наверное, отказа от выгодного брака! – фыркнула Соня.
– Это такой далеко идущий план. Не более. Но как все будет на самом деле, я не знаю… – Он вдруг задумчиво погладил ее тонкие пальцы. – А вдруг мы сейчас делимся планами на жизнь, а жить нам осталось, ну скажем… месяц! Или два?
– Нет! Я рассчитываю на долгую и счастливую жизнь, поэтому меня месяц или два не устраивает! – Соня возмущенно замотала головой.
– Ты знаешь, после сегодняшнего вечера мне тоже захотелось вдруг пожить подольше… – Он снова улыбнулся, посмотрел на ее губы и медленно стал наклоняться к ней.
От паники, охватившей ее, Соня поняла, что не может даже пошевелиться, и чтобы хоть как-то разбавить неловкость момента, крепко зажмурилась, с каждым биением сердца ожидая прикосновения его губ. Но этого не последовало.
– Ого! Уже скоро два! Время пролетело незаметно! – Вик поднялся и поворошил ее волосы. – Просыпайся, звезда! Пойдем рвать этот мир!
– Что? – От такой новости Соня и думать забыла о неслучившемся поцелуе. – Уже?!
Она почувствовала, как похолодели руки, а в теле появилась предательская дрожь.
– Не бойся! Страшно бывает только в первый раз. – Вик протянул ей руку и помог подняться. – Пойдем. Я буду рядом.
Он снял с подставки черную, лоснящуюся лаком гитару.
– Я бы хотела взять это. – Соня указала на гитару, на которой играла.
– Бери, а я возьму эту. Она моя любимица.
– Ты тоже сегодня выступаешь? – Девушка взяла инструмент осторожно, словно он был сделан из хрусталя.
– Можно сказать и так. – Вик подмигнул. – Я же сказал, что в твой первый раз буду рядом.
– Ты будешь выступать со мной? – догадалась Соня, чувствуя, как сладко заныло в груди. Такого благородного поступка она, признаться, от него не