Находившиеся на флангах 331-я и 31-я пехотные дивизии, так же как и 10-я моторизованная, были сильно потрепаны и нуждались в отдыхе и пополнении. Дополняют донесения и дневники двух неизвестных немецких солдат, попавшие в руки красноармейцев. Выписка из дневника пехотинца, убитого 4 мая у Гореловского:
«3–5.04 — тяжелые бои с партизанами.
9.04 — перебросили в Полоцк.
15.04 — прибыли в Смоленск, а 16.04 — в Рославлъ.
19.04 — в Юхнове.
22.04 — я на переднем крае. Русские все время наступают.
23.04 — под напором русских вынуждены отойти. Отдыхаю в д. Куземки.
25.04 — снова на переднем крае. Русские все время ведут огонь, кругом убитые и раненые.
27. 04 — положение ужасное, пули и снаряды все время свистят над головой.
1.05 — мои нервы напряжены до предела. Как долго это будет?
3.05 — милая мама, меня назначили в разведку, иду скрепя сердце».
Записи другого солдата вермахта, сдавшегося в апреле в плен красноармейцам у д. Фомино, сводятся к следующему:
«Уже который день мы находимся в траншеях, медленно наполняющихся водой, периодически попадая под огонь противника. Мы — австрийцы и не хотим погибать в войне, затеянной немцами. Отношения с немцами натянутые, они часто нас притесняют. Три дня назад командир моей роты, немец по национальности, заставил меня выйти на открытое пространство и удерживать на плече ствол пулемета, из которого он выпустил несколько лент подряд в сторону русских. С тех пор я почти ничего не слышу правым ухом. Со вчерашнего дня стало немного легче — командир роты, снимая автомат с плеча, случайным выстрелом ранил сам себя».
В то время, когда командиры немецких дивизий докладывали о серьезных потерях и сильной усталости своих солдат, дела в наших частях тоже обстояли нелучшим образом: многие стрелковые дивизии «растаяли» в боях и по численности теперь в лучшем случае были равны стрелковому батальону. Танковые бригады после многодневных боев остались бледными тенями той грозной силы, которой они были в начале наступательных боев. Общую численность и состояние танков в 11-й и 108-й танковых бригадах на 19 апреля можно выразить в виде следующей таблицы, данные для которой взяты из доклада генерал-лейтенанта Болдина от 20 апреля:
Про 112-ю танковую бригаду известно, что к вечеру 21 апреля на ходу в бригаде имелось всего 3 танка, которые использовались теперь в большей степени в качестве кочующих орудий для огневой поддержки пехоты.
Для создания у читателя представления о том, каковы были настроения в штабах армии и Западного стратегического направления накануне вступления в бой последних резервов, вновь приведем отрывки из переговоров Жукова и Болдина, состоявшихся 20 апреля, касающиеся боевых действий и состояния танковых бригад и стрелковых дивизий 50-й армии на обозначенный момент:
« Болдин. Докладываю:
…3. Ввод в действие 108 и 11 танковых бригад в направлении на Фомино 2-е без сильного массирования артогня по северо-восточным скатам выс. 269,8 и по южной окраине Фомино 2-е не представляется возможным, так как при выдвижении наших танков с Фомино 1-е в направлении Фомино 2-е противник открывает сильный артогонь и с южной окраины Фомино 2-е, и с северо-восточных скатов выс. 269,8, а главным образом беспрерывная бомбежка и штурмование наносит большие потери танкам и пехоте.
4. Перекантовывать 11 и 108 ТБР в район Гореловский и Малиновский считаю нецелесообразным, так как в этом районе действие для танков весьма ограничено, потому что танки могут проходить в этом районе только по одной дороге и Марьино на Гореловский и на Малиновский. Стеснен маневр для танков в этом районе разливом воды и торфяными болотами.
5. Привожу 11 и 108 танковые бригады в порядок и готовлю продолжение удара в направлении Фомино 2-е, но на подготовку потребуется 3–4 дня. Мне нужно подвести снаряды и мины на огневые позиции и продовольствие для войск в Барятинское.<…>
9. Днем 19.4 наблюдалась подброска пехоты противника с юго-запада и выгружалась с машин в районе Бельская, частично направлялась в район Малиновский, Гореловский.
10. В 22.00 19.4 противник повел наступление из Фомино 2-е на выс. 269,8, контратака к 02.00 20.4 отбита<…>.
Жуков. Мне многое не понятно из того, что Вы мне говорите.
Во-первых, первый раз слышу что 11, 108 тбр растрепаны, это, кажется, будет по счету пять или шесть растрепанных бригад. Вы были обязаны, согласно приказу, производить тщательное расследование о каждом погибшем танке или выбывшем из строя и немедленно доносить факт, достойный сожаления, невыполнение приказа. Вынужден буду назначить следствие. Вы все время доносили о том, что выс. 269,8 находится в Ваших руках, а сейчас докладываете, что северо-восточные скаты в руках противника. Не пойму я Вас, почему Вам понадобилось вести танки на артиллерийский огонь. Непонятно, можно было танки подвести по юго-западным скатам. Но дело, видимо, не в том, где их вести, а главное, вести нечего Вам, все растрепали. Если так легкомысленно будут бросаться танки, как до сих пор Вы бросаете на нерасстроенную систему огня, ничего у Вас не выйдет. Непонятно мне, для чего у Вас врываются танки наподобие: ворвались в Гореловский, ворвались в Малиновский, а пехота оказывается отбита организованной системой огня. Азбучная истина обязывает: прежде чем бросить танки, нужно подавить систему огня, а только тогда бросать танки. А у Вас делается наоборот. Вам об этом неоднократно давалось указание, но, видимо, до сих пор эти элементарные истины не поняты, и танки продолжают гибнуть без всякой пользы. Бросание танков без подавления системы огня противника я считаю АВАНТЮРОЙ. Виновников гибели танков, танкистов, безусловно, надо судить».<…>
Наступал последний этап сражения, довольно похожий на 12-й раунд боксерского поединка, когда измотанные до предела соперники, столкнувшись лбами и еле стоя на ногах, из последних сил наносят друг другу редкие удары. Обе стороны бросали в бой последние резервы. В 50-й армии задачу основной ударной силы в решающем штурме высоты 269,8 должны были сыграть стрелковые полки 58-й стрелковой дивизии, поддержанные несколькими оставшимися на ходу танками 11-й танковой бригады. 58-я стрелковая дивизия снималась с участка юго-западнее Фомино 1-го и вводилась на стыке между 146-й и 298-й стрелковыми дивизиями (сектор действия 298-й стрелковой дивизии смещался к юго-западу от высоты 269,8), которые вместе с остальными дивизиями ударной группы и остатками танковых бригад должны были поддержать наступление, хотя бы сковывающими силы противника атаками.
Полностью укомплектованная личным составом 69-я стрелковая дивизия, сосредоточенная северо-восточнее поселка Барятино, наступательной задачи не получила, и вот почему:
« Жуков. Приведена ли в порядок 69?
Болдин. 69 для ввода в бой еще не готова. При Вашей помощи за трое суток можно будет привести в боеготовность. До сего времени нет полностью кожаной обуви и не подошел колесный обоз. По вашему приказанию за две ночи самолетами подбросили около 4000 пар обуви. Командование к отправлению на фронт дивизии отнеслось безобразно, отправило дивизию небоеспособную.
Жуков. Я слышал об этом уже не раз, не повторяйте».<…>
К трудностям в дивизии с материальным обеспечением можно добавить еще одну серьезную проблему: в 69-й стрелковой дивизии, формирование которой проходило в Ташкенте, большая часть рядового и сержантского состава имела минимальную боевую подготовку, многие бойцы не понимали команд на русском языке. Поэтому дивизию поставили на прикрытие левого фланга в районе Лощихино — Яковлевка, и в последнем наступательном рывке, планируемом на 20-е числа апреля, она участия не приняла.