«Продолжается давление противника в прорыве к 4-й армии. Здесь установлена 160 сд, предполагавшаяся ранее перед 2-й армией. Воздушная разведка обнаружила крупные колонны под Гиреево и на шоссе Холмы — Каркадиново, совершающие марш в западном направлении. Части противника, пробивающиеся через шоссе Юхнов — Гжатск в западном направлении, предположительно уже достигли района северо-западнее Дрояшино» [12](вероятно, Д. Дрожжино, находящееся немногим менее чем в 30 км юго-восточнее г. Вязьма. — Прим. авт.).

1 февраля стрелковые дивизии 33-й армии продвинулись еще дальше и подошли передовыми подразделениями к Вязьме с юга и юго-востока на дистанцию в 10–12 километров. В результате вокруг Вязьмы на 2 февраля общая картина была следующей:

части гвардейского кавкорпуса, соединившись с 201-й воздушно-десантной бригадой и 250-м воздушно-десантным полком, основными силами подошли в район южнее и юго-западнее Вязьмы, где их подхода ожидали десантники 8-й воздушно-десантной бригады.

Потрепанные 113, 338, 329 и 160-я стрелковые дивизии 33-й армии, общей численностью всего около 10 000 человек, также вышли к городу и подготавливались к штурму. Западнее и северо-западнее города с переменным успехом вел бой сильно оторвавшийся от своих тылов 11-й кавалерийский корпус Калининского фронта.

Формально у Вязьмы действовали два кавалерийских корпуса, один из которых (1-й гвардейский кавкорпус) был усилен десантниками, и четыре стрелковых дивизии общевойсковой армии. Однако все эти части вышли к городу сильно ослабленные, причем каждая по своим, особенным причинам: 11-й кавкорпус имел сильно растянутые пути снабжения, проходившие после соединения ржевской и оленинской группировок немцев через узкий коридор у поселка Нелидово; 1-й гвардейский кавалерийский корпус из-за противодействия противника не смог переправить при прорыве через Варшавское шоссе тыловые части, тяжелое вооружение, подчиненную пехоту и танки; ударная группа 33-й армии прорвалась в спешке и на значительное расстояние, не имея в подчинении ни единого танка; десантники были малочисленны, имели крайне мало тяжелого вооружения, авиация снабжала их нерегулярно, часть грузов при этом попадала в руки противника.

Таким образом, все советские соединения, рвавшиеся к сердцу вражеского снабжения, сами были оторваны от тылов и сами снабжались провиантом и боеприпасами крайне нерегулярно. Продвижение же частей, находившихся на флангах прорвавшихся, противник к концу января смог приостановить.

Глава вторая

«Котлы»

Шаг назад

Отсечение 1-го гвардейского кавалерийского корпуса и 33-й армии от тылов

Завязка битвы за Вязьму

Опергруппа Белова, как уже упоминалось выше, пыталась прорваться через немецкую линию обороны к югу от Варшавского шоссе в направлении на Вязьму далеко не в одиночку. Отказавшись от лобового штурма Юхнова, ввиду полной безнадежности этой затеи в ситуации, когда в выступе у городка сконцентрировались части сразу четырех корпусов противника — 57, 12, 13-го армейских и 40-го танкового, советские генералы, хотя и не особо заботящиеся о жизнях своих солдат, все же не стали заниматься «самоубийством» вверенных частей. 50-я армия дивизиями своего усиленного левого крыла нанесла удар в направлении деревни Барсуки, в 18 километрах юго-западнее Юхнова, и к 30 января ее 173, 340 и 413-я стрелковые дивизии прорвалась к автомагистрали. Вкупе с перешедшими в рейд кавалерийскими дивизиями Белова, уже прорвавшимися через шоссе и утратившими локтевую связь с остальными частями фронта, входящими в прорыв стрелковыми дивизиями Ефремова, а также неослабевающим давлением на противника 49-й и 43-й армий это направление удара было уместным и необходимым. Такой вектор выступал в качестве мощной левой «клешни», охватывающей немецкую группировку у Юхнова и, в случае развития достигнутого успеха, пережимающей сразу две основные автодороги (от д. Барсуки примерно 12 км по прямой до дороги Юхнов — Вязьма), без которых полуокруженные у Юхнова немецкие части или попали бы в жесткую зависимость от снабжения по воздуху, или были вынуждены самостоятельно прорываться на соединение с остальными частями 4-й армии.

На Восточном фронте в 1942 году сведущие в оперативной ситуации офицеры вермахта часто задавались одним и тем же, ставшим похожим на философский, вопросом: «Кто сейчас кого окружает — русские нас или мы их?» И верный ответ на этот вопрос обычно становился очевидным только тогда, когда в тылу одной из сторон смыкались две группировки противника, затягивая накинутый «мешок».

Прорыв 1-го гвардейского кавалерийского корпуса через линию Варшавского шоссе. 26–29 января 1942 г.

Первым из разряда «окружающих» в разряд «окруженцев» перешел 1-й гвардейский кавалерийский корпус. Однако в этом на момент отрыва кавалерийской группы от остальных войск фронта еще не было никакой трагедии. Во-первых, глубокие рейды по тылам врага — это родная стихия для кавкорпуса: его личный состав обучен и в большинстве своем уже имел опыт рейдов по тылам противника. Поэтому поставленная Жуковым Белову задача с теоретической точки зрения являлась адекватной. Во-вторых, беловцы выдвигались на Вязьму лесными районами, в большинстве населенных пунктов их встречали не «злобным рыком» MG-34, а дружеским приветствием десантников и партизан, удерживавших территорию. И пусть с перебоями, но все же работавший советский «воздушный мост» помогал конникам и десантникам поддерживать боеспособность.

Второй изменила статус с «окружающих» на «окруженные» ударная группа 33-й армии. 2 февраля Франц Гальдер записал в дневнике: «Войска готовятся к наступлению с целью ликвидации бреши у Медыни. Удар должен быть нанесен завтра…»Советский прорыв, три последних недели серьезно тревоживший командование противника и принявший угрожающие масштабы, было решено окончательно ликвидировать встречными ударами подразделений 4-й армии — с юга и 4-й танковой армии — с севера. Забавно в этом контексте звучит вечернее сообщение Советского информбюро за 1 февраля: «31 января наша часть под командованием тов. Наумова (Западный фронт) совместно с танкистами тов. Чернышева полностью уничтожила 3-й пехотный батальон 4-го полка СС. Захвачены пленные…»Уже через два дня 4-й пехотный полк СС 4-й армии (кстати, переброшенный в расположение группы армий «Центр» по воздуху в соответствии с личным указанием Гитлера от 20 декабря 1941 года и являвшийся относительно свежей и неизмотанной частью) соединится с передовыми подразделениями 20-й танковой дивизии 4-й танковой армии, отрезав 33-ю советскую армию от ее тылов. И 3 февраля «брешь к западу от Медыни на фронте группы армий «Центр» ликвидирована», говоря словами начальника немецкого Генерального штаба. Немцы смогли смять фланги прорыва, не задействовав оперативных резервов, а спешно стянув к основанию длинного клина, вбитого в их оборону, части, выведенные из боя на соседних участках. Произошло это не случайно — с советской стороны были нарушены сразу несколько азбучных правил проведения армейской наступательной операции: во-первых, командующему армией было приказано непосредственно управлять группировкой, ведущей бой в глубине обороны противника, и генерал Ефремов просто физически не мог оперативно реагировать на атаки противника в десятках километров за спиной и принимать эффективные контрмеры; во-вторых, основание прорыва оказалось крайне слабо прикрытым при очевидности скорых попыток противника по восстановлению целостности фронта; в-третьих, 33-й армии фронт не удосужился придать ни одного, пусть даже слабого танкового подразделения, способного, быстро маневрируя, локализовывать немецкие танковые атаки; и, наконец, в-четвертых, на дворе стоял уже далеко не 1916 год, быстрота маневра стала определяющим фактором успеха, действовать необходимо было максимально вертко, с учетом с каждым часом меняющейся оперативной обстановки на передовой, а это далеко не всегда удавалось советскому командованию.