словно они могли что-то исправить. Жалкое зрелище.

– Когда же ты перестал меня ненавидеть? – спросила я.

Он пронзил меня взглядом:

– Минут так пятнадцать назад.

Я покачала головой, скрывая улыбку.

– Да уж, шутник из тебя …

– Как только впервые увидел тебя на суде.

– Судья Санчес решила не отпускать меня домой до приговора. И тогда ты понял, что Трибунал не на моей стороне.

– Нет. Раньше. Когда ты вошла в зал заседания, ты была такой испуганной – в жизни не видела такого испуганного человека. И я думал, меня это обрадует. Думал, буду рад слышать, как тебя проклинают, пока ты идешь в суд. Хотел уговорить себя, мол, поделом девчонке, но, как только увидел тебя в суде, понял: «Эта девочка вовсе не ждет, что ей все преподнесут готовенькое». Тебе страшно было – с самого начала, – и тем поразительнее была твоя отвага.

Как ни странно, я застеснялась от его комплиментов.

– Прости, что набросилась на тебя, – вздохнула я.

– Да я понимаю. Неудачно выбрал время.

– Отмотаем на пять минут назад?

– Давай больше, – улыбнулся он. – На полчаса. Попробую снова, не забыл ли я правильную комбинацию. Как бишь? Один-два-три? Надо записать, – бормотал он, снова целуя мои Клейма.

Нырнул под мою футболку.

– Нашел! – послышался приглушенный голос.

Снова я рассмеялась.

И тут заверещал сигнал тревоги.

24

Голова Кэррика вынырнула из-под футболки, он мгновенно спрыгнул с кровати и оделся. Я, к счастью, и не раздевалась, только кеды нащупать.

– Что случилось?

– Не знаю. Ничего хорошего.

Дверь в комнату распахнулась. Это Леннокс, он словно не заметил, что я посреди ночи оказалась в спальне Кэррика и Кэррик полураздет.

– Стражи у ворот.

– Господи! – Сердце ухнуло в желудок. Нашли меня даже в убежище.

В восточном крыле, где жили Заклейменные, паника. Все носились туда-сюда, заспанные, никак не опомнятся. Заклейменные, работавшие в ночную смену, кинулись к спальным вагончикам, все были перепуганы. Я увидела с десяток людей, с кем пока еще не была знакома. А вот Эдди, краска заливает лицо и шею, словно страх вызвал аллергическую реакцию.

– Что происходит, Эдди?! – окликнул его Кэррик.

– Понятия не имею, но усвой одно: я ничего про ваши дела не знал, ясно?

Мона глянула злобно:

– Твоя задница в безопасности, Эдди, нечего психовать, помоги лучше и нам спастись.

Корделия обеими руками цеплялась за Ивлин, от страха она совсем растерялась. Если стражи обнаружат нас и арестуют, Ивлин навсегда отберут у матери – она Порочна с рождения.

– Каковы правила? Каков план? Что вы делаете в таких ситуациях? – Я с трудом скрывала дрожь в голосе.

Эдди старался не встречаться со мной взглядом, молча расхаживал по комнате.

– Ну есть же у вас план на такой случай? – Я еще раз оглядела собравшихся.

– Не было нужды, – суетливо ответил Бахи. – За все время, что я здесь, они приезжали дважды, и оба раза нас предупреждали заранее.

– Что ж, на этот раз они приехали не случайно. Кто-то донес, – агрессивно заявил Кэррик.

Я глянула на него в страхе: лицо его было мрачнее тучи.

– Кто из вас донес?! – крикнул он.

– Кэррик! – мягко заговорила с ним Келли. – Никто из нас такого не сделал бы. – Она протянула руку, но Кэррик отшатнулся. Хуже он не мог бы обидеть свою мать: продемонстрировать ей недоверие, чуть ли не в лицо обвинить.

– Где Роган? – спросил Кэррик.

Мы огляделись по сторонам – младшего брата нигде не было, даже в любимом темном углу.

– Как удобно, – озлобленно продолжал Кэррик. – Кто-то предупредил стражей – и Роган как раз пропал.

– Как ты смеешь! – Мать ударила его по лицу – и отдернула руку, словно сама от себя такого не ожидала, словно ей этот удар был больнее, чем ему.

Я с трудом перевела дух. Адам встал между ними:

– Кэррик, успокойся, соберись. Мы все напуганы. Роган, надеюсь, сумел хорошо спрятаться. Он бы никогда нас не выдал.

– Никогда? – издевательски переспросил Кэррик. – Что ж, вы оба знаете его лучше, чем я.

Бахи попытался, как мог, успокоить всех:

– У меня есть пропуск в лабораторию. Стражей туда не пустят без особого ордера. Им придется ждать утра, пока получат ордер, бюрократическая процедура на этот раз играет против них. Все, кто пойдет со мной, будут в безопасности.

Кэррик смерил его подозрительным взглядом:

– Ладно, все идите с Бахи, а мы с Ленноксом, Фергюсом и Лорканом попробуем прорваться. Селестина, держись рядом.

Я понимала, что у Кэррика есть план, и даже не стала спрашивать какой. Я доверяла ему.

– Селестина пусть лучше пойдет с нами, – сказал Бахи, покровительственно обнимая меня за плечи. – Там для нее слишком опасно. Я позабочусь о ней. Даю слово.

Кэррик покачал головой:

– У нас продуман план, как выбраться. Мы сразу сядем в джип и уедем. Если кто-то идет с нами – идем, но ждать больше нельзя.

Он схватил меня за руку и потащил за собой.

– Ты ведешь ее прямо к ним в лапы! – крикнул вслед Бахи. – Стражи перекроют все пути. Подумай сам, Кэррик!

Кэррик остановился, засомневавшись.

– Ты должен нам верить! – со слезами на глазах вмешалась Келли.

Я видела, Кэррик уже чувствует себя виноватым за то, как обошелся с матерью. Он оглянулся на меня. План Бахи выглядел надежнее, чем его собственный. Если я хорошенько спрячусь, у меня будет шанс – это лучше, чем самой бежать прямо в руки стражей.

– Давай останемся, – шепнула я Кэррику.

– Всем нельзя, – ответил он. – Я рискну. Ты спрячься вместе со всеми. Я подготовлю джип. Продумаю план. Когда надо будет, вернусь за тобой. Верь мне.

– Верю, – улыбнулась я.

Он торопливо меня поцеловал.

Бахи похлопал его по спине.

– Она в надежных руках. Все за мной, – поторопил он, а меня даже взял за руку.

Мы пошли с Бахи через восточное крыло, вниз по ступенькам, на улицу, в ночную прохладу. Скоро взойдет солнце, я уже видела свет на горизонте. Что-то с нами будет к тому времени, как наступит утро? Теперь мы уже бежали со всех ног, низко пригибаясь, следом за Бахи – через территорию завода, избегая основных дорожек. Хотя Бахи и говорил, что не готовил план отступления, я готова была поклясться, что маршрут прочно отпечатан у него в голове, должно быть, он каждый день проверял его на всякий случай. Рогана нигде не видно – неужели Кэррик был прав? Роган ведь в самом деле не обрадовался внезапному вторжению старшего брата в их жизнь, но он бы вряд ли задумал такое, тем более что вполне могут схватить его самого, уничтожить его семью. Но вот в чем Кэррик, возможно, прав: это мог быть в самом деле кто-то из здешних. Я с ужасом подумала, не Леонард ли, и тогда, значит, во всем виновата я сама. Если б я рассказала Кэррику, что Леонард приходил и расспрашивал меня о Лиззи, у нас оставалось бы в запасе время придумать запасной план.

Кто подслушивал нас с Кэрриком за дверью?

Мы пробежали шесть лестничных пролетов, стараясь по возможности бесшумно ступать по металлу, и выбрались на крышу. Бахи впереди,