если захочу.

Малайзиец засунул деньги в тот же карман, развернулся, и пошёл в сторону клопиной горы, причём с такой счастливой улыбкой, что если бы ее увидел Франквиль Дюшон, то...

Глава 53. Не ближе, чем до Шанхая

По прилете в Париж Франквиль понесся скорей в Буживаль, кормить птиц. Он заскочил во двор, но никакого гогота не услышал. Он сел на кулек, и заплакал. Из птичника выбежала Софинза:

- Франк, у тебя несчастье?

- А разве, Софочка, это не несчастье? Когда ты их похоронила? Вчера? Вечером?

- Господь с тобой, Франк! Я никого не хоронила. Гуси живы-здоровы.

- Как живы? А почему молчат?

Франквиль бросился без кулька в птичник. Забегает, а черные гуси стоят в своей родной бамбуковой клетке, и через ячейку по очереди принимают от попугая Эйфеля червячков из рациона австралийских эму. Эйфель слетает за бронзовую решетку к эму, наберет у них из чашки чевячков, возвращается, и кормит гусей прямо на своём лету. Такого зрелища Франквиль не видел за всю свою бесконечную птичью жизнь.

- Вот это цирк! А почему ты им не насыпешь червяков в корыто, Софинза?

- Так я насыпала, но они все расползлись. Гуси их из моих рук есть не хотят. Орали, как перед гильотиной. А тут видимо Эйфелю этот гогот порядком надоел, и он решил их угомонить. Слышу я рано утром, что никто не гагачет. Тоже, как и ты, уж перекрестила их, а зашла в птичник - вот точно такое кино и увидела.

- Ну и дела. Ну ничего, я привёз из поездки отличнейший корм. Будем добавлять по сто грамм на тонну пшеницы, и проблему снимем.

Притаскивает Франквиль целофан, развязывает кроссовочный шнурок, набирает горсть, показывает Софинзе:

- Вот тот драгоценный корм, который спасёт черных птиц от голодной смерти.

- Ой, как хорошо! Какой ты умный, Франквиль, какой ты неутомимый. Ведь на край света летал, а корм раздоб... а что это?

- Это, Софинза, толченые древесные клопы. Очень большой дефицит. Десять с половиной тысяч евро за них отвалил.

Софинза ущипнула из гости, понюхала:

- Похоже на древесную труху.

- Какая труха, ты что не выспалась? - Франквиль понюхал корм, потер между пальцами, и как стоял, так и сел в какое то грязное корыто. Сомнений не было - этот высококолорийный корм могли бы признать только древесные клопы, с той самой чудесной горы, до которой теперь было не ближе, чем до Шанхая, да еще и на два часа дольше, чем до Куала-Лампура.

IMG30401475432558

Глава 54. У нас все в ажуре, мадам

Дюшон ждал звонка комиссара, поэтому был готов к бою.

- О, месье д'Корильяк, рад Вас слышать, дорогой друг. Салют, салют! Какие успехи на службе? Рад, рад за Вас. Растете прямо на глазах. Мы ведь ещё не общались с тех пор, как Вы были назначены в Европол. У меня тоже все в порядке, я все в птичьих заботах, только что вернулся из Азии. Что Вы меня искали, месье комиссар?

IMG30401475530360

- Месье Дюшон, к Вам обращался некий Антон Есаулов?

- Есаулов? Есаулов? Что то не припоминаю. Русский?

- Да, кажется он родом из России, потомок царских казаков. В Париже жили его дальние родственники, затем и он эмигрировал. Так вот в его смартфоне зафиксирован Ваш телефон, причём несколько раз, причём на прошлой неделе...

- А-а-а! Вспомнил. Какой то молодой человек звонил мне несколько раз, затем были пропущенные вызовы, я перезванивал ему. Не помню его имени, он кажется разговаривал с некоторым акцентом, я ещё подумал, что он беженец. Так вот у него было какое то запутанное дело насчёт его машины. Но ведь я отошёл от дел, и почти не занимаюсь юридической практикой, поэтому вопрос подвис в воздухе. У вас видимо что то имеется на него? Но это не важно. Будем считать что я с ним не знаком.

- Конечно, месье Дюшон, я так и подумал, что между вами ничего такого нет и быть не может, ведь я знаю насколько серьёзно Вы подходите к общению с незнакомыми людьми. Тогда, с Вашего позволения я так и отмечу в рапорте руководству, что это были случайные звонки, и никакого отношения к расследуемому делу не имеют.

- Вот и чудесненько, месье д'Корильяк, так, пожалуйста, и отметьте в рапорте. А то ещё меня старика припутают ко всяким проходимцам. Их итак в Париже уже больше, чем французов стало, прямо беда...

Франквиль тут же перезвонил Антуанетте:

- Мадам, как Ваше самочувствие? Ну и отлично. Звонил мне Валери, все в порядке, он отметит в рапорте, что я никого не знаю, а звонки случайные.

- Очень, очень хорошо, месье Дюшон, что Вы никого не знаете, и знать не предполагаете. А он у Вас не спрашивал обо мне?

- Нет, нет, мадам, даже словом не обмолвился, а уж я тем более молчал, чтобы не вызывать дополнительных подозрений. Вы думаете, что Ваше алиби в его глазах не совсем полное?

- Да нет, в целом я оправдалась как по ноткам, единственное, что волновалась немного, но думается, что он не обратил на это внимание, тем более что я его смогла заболтать, ну и немного расслабить полубутылочкой виски. Надеюсь, что комиссар в своём рапорте меня отмажет, спишет на случайность. А вот как быть с Антоном?

- А никак, мадам. Никак с ним больше нам не нужно быть. Он будет молчать, потому что любое слово ему только прибавит срока. А даже если что то и скажет, то ему после рапорта комиссара д'Крилька, уже никто не поверит. А настаивать, опять же не в интересах Антона. Будьте спокойны, мадам Антуанетта, у нас все в ажуре.

Глава 55. Придуманная страна

"Начальнику Управления международной полиции Французской Республики месье Оранджу Т., комиссара отделения по работе с организованной преступностью, д'Корильяка В, рапорт.

Довожу до Вашего сведения, что мною была проверена версия преступной связи, между подозреваемым Есауловым А. и гражданами, с которыми он вступал в телефонный разговор. Данные контакты были непреднамеренными, и отношения к его побегу из тюрьмы Буэнос-Айреса не имеют. Кроме того мною установлено, что в этих случайных контактах участвовали заслуженные и уважаемые граждане Парижа, что тем более отметает какие либо к ним подозрения. Подпись. Дата."

IMG30401475604181

Вот уже тридцать лет служил в органах правосудия Валери д'Корильяк. Всякое бывало, но руководство всегда его ценило за оперативность и послушание. Поэтому его карьера была стремительной и плодворной. А все потому, что он никогда не циклился, не копался в мелочах. Ведь пока существуют на свете деньги, то и будет существовать преступность. А пока есть преступники, значит будет и полиция. А