завязку всем тем, чем богата наша грешная матушка Земля. Бедного олененка (хорошо, что не кенгуренка) зажарили вместе с ножками-рожками и выложили в центр стола на всеобщее объединие. Кроме него по столу чуть ли не ползали пунцовые омары, лангусты и крабы, а икра в серебряных лепесточках и во льду была всех цветов радуги - и тех рыб, что только плавают, и даже тех, которые впридачу ещё и летают. Два бочонка греческого узо стояли на подножках по оба конца стола, ну и эстафета различных конфигураций бутылок, от которых у меня и мерцало в глазах, и сладко томилось внутри.

Личный помощник австралийского генерального консула в Нью-Йорке, чем то похожий на великого комика Чарли, произнёс первый тост:

- Добро пожаловать в Соединённые Штаты Америки - страну избытка и роскоши, построенную неутомимым трудом в сочетании со здравым смыслом.

- О, ес! - зааплодировал ему единственный я. Девушки поддержали его тост, кажется, кивками головы, и начался пир.

Мне показалось, что этого австралийско-американского изобилия через чур много на наши четыре маленьких интернациональных ротика. Но, сразу же после этого, привратник стал приводить снизу пополнение. Через пять минут явились неопределенных полов экстравагантные молодые люди, в количестве четырёх человек, далее, две дамы в красном и голубом вечерних платьях с перьями, затем ещё молодая пара в смокинге и минимальной юбке, затем ещё, и ещё...

Через полчаса мест за столом уже не было и вновь поступающих усаживали на диваны рядом с журнальным столиком и на пуфики вокруг него. Как потом объяснила Джулия, приглашения были разосланы с теоретическим запасом, но никто не ожидал, что посмотреть на новоявленную французскую банкиршу и её израильского космического бизнесмена- приятеля придут вдруг сразу все.

Глава 30. Австралийская консульша на фоне жареной кенгурятины

Поначалу Джулия ко мне относилась с неприкрытым интересом, кокетничала и строила глазки. Это было ровно до тех пор, пока Антуанетта (возможно из ревности) не проболталась ей, когда они курили в оранжерее, что никакой я не супербизнесмен, никакой я ни Гансбург, и что звать меня никак, и что денег у меня ничуть. После этого Джулия меня начала обходить стороной и все её кокетство тут же исчезло, как и на её столе изобилие икры, которую гости не стесняясь намазывали на ложки, булки и языки.

Мне собственно было наплевать на её расположение ко мне, ведь моя скромная судьба больше зависела от попутного ветра, от удачи, чем от благосклонности сытых американских господ. Когда мы уже поздно вечером садились с Атуанеттой в наш бронированный лимузин, Джулия выбежала в домашних тапочках нас проводить. Она небрежно протянута мне свою бледную ручку, которую я с такой же небрежность и поцеловал.

- Очень рада была познакомиться с Вами, Григ, - выронила она сквозь жемчужные зубки.

- Джулия, Вы даже себе не представляете, как я рад то нашей встрече! Особенно мне понравилась жареная кенгурятина на Вашем щедром столе. Это блюдо очень идёт к Вашей замечательной улыбке. Гудбай! - и я навсегда захлопнул бронированную дверь перед милым личиком Джулии.

Мы пробирались сквозь непрекращающийся даже ночью манхеттенский поток машин. Антуанетта, немного протрезвевшая начала меня упрекать:

- Серж, ты плохо отнесся к Джульке, когда захлопнул перед её лицом дверь машины.

- Любимая, а нам что, нужно было ехать по ночному городу с открытой дверью? Уже прохладно.

- Малыш, я не это имела ввиду.

- Антуанетта, а я имею ввиду именно это. Уверен, что ты проболталась подруге о своей уникальной находке в водах реки Сены, то есть обо мне. После чего твоя распрелестная Джулия стала шарахаться от меня, как дикая лань от ягуара.

- Ну да, я ей сказала, но я не подумала, что это так значимо для неё.

Я поцеловал Антуанетту в ее напудренную щечку:

- Дорогая, я не люблю о людях говорить плохо, потому, что они итак про себя знают всё хорошо. Но все же. Пусть она живёт в своём зажранном мире и общается с такими же сычами, меня это не колеблет. Ей повезло, что подвернулся вот такой лопоухий помощник

австралийского консула, которого она заинтриговала своим кокетством и акриловыми зубками. Это считается нормой. А для меня норма быть мифическим израильским бизнесменом. Тем более, Антуанетта, что так хочешь ты. И мне это важнее всех австралийских консульш мира.

Глава 31. Надеваем панамки - мы в Панаме!

Мы начали снижаться на посадку сначала над одним океаном, а заходили на взлётную полосу уже над другим. Нас встречала Панама - столица одноименного государства, а может быть и всей центральной Америки.

Антуанетта только что открыла свои сонные порозовевшие глазки:

- О, я кажется вижу в порту нашу яхту! Серж, посмотри, вон там, самая большая.

- Самая большая и самая прекрасная во всем белом свете. Я что то по ней тоже соскучился. У меня от этой нью-йоркской мороки, а особенно от фастфудов, некоторый животный дискомфорт. Точнее дискомфорт живота. То ли дело тунец на пальмовых углях, которым мы обьедались на Мальдивах. Антуанетта, если бы та тигровая акула, с которой ты решила так смело сразиться, была чуть меньше ростом, то мы бы с Андре и её применили на шашлыки.

- Серж, умоляю, не напоминай мне про неё. У меня мурашки по коже от одного только её названия.

Я погладил напряженную коленочку Антуанетты, что ей придало немного смелости. И ещё больше успокоил:

- Ну не так все было и драматично, дорогая. Пустяки. Если честно, то я тоже немного испугался акулы. Но подумал, что лучше уж она пусть слопает меня нищего и бездомного, чем такое как ты неугасимое светило бизнеса. Поэтому и бросился тебе на подмогу. Например, если бы вместо тебя в воде оказалась твоя однокурсница Джульетта, то я бы просто отвернулся и ушёл в каюту поиграть с нашим пушистым котиком.

- Серж, спасибо, ты настоящий друг. А что ты прицепился к Джулии? Так и скажи, что она тебе понравилась, да не по зубам кость.

Я не ждал от Антуанетты такой откровенности, поэтому, дипломатично парировал:

- Любимая, мне приятней грызть сладкую косточку, к примеру такую, как ты. Будем считать, что Джулия - косточка старая и несъедобная. Я тебя успокоил? Тогда, давай я тебя пристегну покрепче к креслу - мы в Панаме!

Глава 32. Да иди ты на... два океана и один между ними канал

В аэропорту, при прохождении паспортного контроля произошла небольшая заминка. Антуанетту пропустили без проблем, а на мне запечатлели особое внимание. Пограничный офицер в своей собачьей будке долго листал мой пахнущий типографской краской новенький израильский паспорт, что-то выщелкивал на компьютере, куда-то два раза звонил, что меня ввело в