Да, и прикажи своим - чтобы хоть пару америкосов, живыми! А то местные никого нам не оставят. Судя по крикам - те пиндосы, кому повезло бой пережить, сейчас завидуют погибшим. Тащи сюда всех, кого еще не успели прикончить - отберем самых осведомленных и благоразумных, а прочих вернем населению для продолжения процесса.

Ли Юншен, командир отряда.

Великий и многомудрый Конфуций учил, что основа и высшая добродетель, это послушание. Дети слушаются отцов, жены - мужей, простые люди - чиновников, солдаты - командиров, чиновники и командиры - правителя, и правитель - богов и предков! Когда все послушны, то в государстве порядок, процветание и покой. Когда же кто-то забывает о своем долге - начинается смута.

И если ты беспрекословно слушаешься того, кто выше - то тебя не могут ни в чем и обвинить.

А если Отец (будем называть так того, кто стоит над тобой) приказывает тебе неправедно и жестоко - то его за это покарает Небо. Ибо такой человек не может обладать должной почтительностью к своим Отцам.

Но Высокомудрый командир Скунс, подобно отцу, который заботливо наставляет неразумного сына, ответил - с богами и духами предков ясно, ну а люди разве всевидящи? И сказал, с отеческим вниманием:

-Дурында, ты что, полевые выходы забыл? Когда самый последний рядовой имеет право подать команду, обязательную для всех? Внимание, стой, замри!

Верно - это было, если при движение в группе, один из нас заметил, или даже почувствовал что-то опасное, или непонятное - движение ветки, блик оптики, след на земле, даже странный запах. Но ведь порядок и дисциплина в малой диверсионной группе, это совсем не то, что в большом войске?

-А в чем разница? Командир далеко и высоко - может просто не видеть и не знать то же что и ты! А ты не рядовой уже, а капитан, пусть пока и "авансом"! Что значит - кроме храбрости и послушания, тебе надо еще и думать. И решать, и отвечать за свои решения. Помня, что "преступное бездействие", это тоже поступок, караемый трибуналом.

Где границы дозволенного? Скунс снова посмотрел на меня как на неразумного, и ответил, что я волен делать все, что в моем понимании необходимо для победы. В Советской Армии, с победой прошедшей по половине мира, принято, что победителя не судят. Ограничений лишь два - первое, обязательное, это явно выраженная воля вышестоящего командира, когда прямо сказано, сделать что-то и указанный срок, или не допустить того-то. А второе, это общие правила тактики, отрабатываемые на тренировках, наивыгоднейшие в битве, "ведь не ходите же вы на руках"?

-Ходим - отвечаю я - не вы ли нас учили, в городе передвигаться согнувшись. "чтобы рукой в любой момент можно было коснуться земли"? И на учении, приказывали сержантам бить бамбуком тех, кто движется неправильно? Или в лесу, перемещаться "по-обезьяньи", на всех четырех (прим.авт - способ вьетнамских партизан в джунглях ночью. Сначала рука осторожно ощупывает выбранное место на предмет безопасности и тишины, затем нога подставляется к ней вплотную - и все повторить. По уверениям американцев, при должной тренировке абсолютно бесшумен - и позволяет пройти даже сквозь минное поле, в темноте, не снимая мин).

-А это уже тактика - отвечает Мудрейший - хотя, ты сам пример привел, когда правила меняются. Если по-обычному, не в бою, мы ходим как люди, то когда подкрадываешься в часовому ночью в лесу, лучше по-обезьяньи! Так поверь - то, чему вас обучали, это готовые рецепты на стандартные случаи в сражении. И нужно не только их заучить, но и понять, зачем - чтобы увидеть, если в каком-то конкретном бою выгоднее окажется поступить не так!

Я был в смятении. Выходит, у советских за каждый свой поступок можно подвергнуться суровому наказанию? За то, что ты содеял не по своей воле, а по приказу (а в войске иначе и не бывает)?

-Верно понял - усмехнулся Мудрейший - за каждое свое действие или бездействие, конкретно ты отвечаешь. А уж в какую сторону - от результата зависит. За победу - награда и чин. Наоборот - трибунал. Замечание, предупреждение, расстрел - хотя последнее, это лишь при тяжких последствиях, или твоем злоумышлении. Как например, если ты вступил в сговор с врагом, или к собственной выгоде что-то сделал, в ущерб победе! Так не ошибайся, и не предавай! Вот я - восемь лет назад лейтенантом был, и без единой награды. А теперь...

Я почтительно склонил голову. Поскольку мне говорили, что Мудрейший приехал к нам из самой Москвы, где сам Император Сталин удостоил его личной аудиенции и благоволения. Что здесь он наравне с самыми большими советскими генералами - и сам, еще пребывая в молодых годах, без всякого сомнения, станет генералом. Значит, он добился такого, потому что в каждом бою находил самый лучший путь к победе? Подобно тому, как у нас когда-то, любой человек, сдав три ступени экзаменов, мог стать чиновником при императорском дворе?

-Можешь считать так. Сдашь этот экзамен - взлетишь высоко: за товарищем Сталиным награда не пропадет! Не сдашь - ну, опять в батраки скатишься, от помещика палки получать. Выбирай!

Нет, туда не хочу! А как отец хотел, экзамены сдать - и мне указывал. Военным стать - так если у советских, генерал выше чиновника?

-Ну так учись! Всю жизнь учись. Пока у меня - и после, еще спасибо скажешь. Вернемся, я тебя еще по тактике погоняю. В солдатики поиграем, на макете - что было, что могло быть. И попробуй не ответь!

Внимание и повиновение! Хорошая наука заслуживает даже того, чтобы учитель - бамбуковой палкой вбивал ее в спины нерадивых!

Из протокола допроса. Записано по прибытии на территорию советской зоны, подшито к делу.

Зачем спрашиваете - вы же видели у меня татуировку группы крови? Да, Ваффен СС. Восточный фронт, затем Франция, был взят в плен англичанами - ну вы же помните, "в Европе не было мерзавцев, которые Британия не жаждала бы взять к себе на службу".

Нас погнали в Африку - надеюсь, вы не будете предъявлять мне счет еще и за диких негров, которых мы учили уважению к белому человеку? В конце концов, кто-то должен заниматься и такой грязной работой. И мы делали ее хорошо - там где мы прошли, больше не бунтовал никто, некому было! А после эти чертовы лимонники продали нас французам. Которые задались целью отомстить нам за то, что мы победили их в сороковом!

Во Вьетнаме нас кидали во все дыры, затычкой. И относились, как к туземному персоналу - в городе даже не пускали в приличные заведения, "это для господ лягушатников, а не для бошей". Платили не валютой, как своим, а колониальными франками, на которые в увольнении лишь услуги дешевых шлюх можно было купить. И не скрывали, что мы тут лишь затем, чтобы сдохнуть во благо Франции, оплатив свои грехи перед ней. Французские части иногда меняли, офицеров тоже случалось, отзывали в метрополию - а мы должны были остаться здесь навсегда. Поскольку в победу над повстанцами и завершение войны в обозримое время, уже не верили даже сами французы! И для них было лучше, если мы вместо них сдохнем в этих проклятых джунглях!

Когда-то нас было сорок тысяч. Или пятьдесят - не знаю точной цифры, я не штабист, а всего лишь ротный. Хватало на три дивизии полного состава. Сейчас же, судя по тому, что личный состав там разбавлен какими-то поляками, украинцами, латышами, хорватами, и даже французскими каторжниками, подписавшими контракт взамен тюремного срока, и все равно штат укомплектован едва наполовину - думаю, что нас осталось тысяч десять. Но парашютно-десантный полк был полностью немецким - тысяча человек, три батальона.

Этой части не было раньше. Ее сформировали как штрафную - чем еще кроме расстрела можно напугать тех, кому и так суждено сгинуть в зеленом аду; однако даже до лягушатников дошло, что если расстреливать нас по каждому поводу, то скоро придется посылать в лес исключительно своих. И кто-то в штабе додумался, что парашютисты могут эффективно оказывать помощь блокированным гарнизонам. У нас не было почти никакой десантной подготовки - повезло тем, кому для ознакомления позволили совершить один, а то и два прыжка, а были и такие, кому лишь теорию прочли, как надевать парашют, за что дернуть и как ноги держать при приземлении. И это при том, что прыгать приходилось не в поле, а на лес. И никто никогда не искал тех, кто оттуда не вышел. Так что потери были, как на Остфронте. Даже хуже - ваши ведь просто расстреливали таких, как мы - а вьетнамцы в части казней столь же изобретательны, как их соседи-китайцы. А поскольку именно мы занимались самой грязной работой по усмирению их деревень - легко представить, что они делали с теми из нас, кто попадался живым!