погода пока нам благоволит. Самое время заново всё разнюхать и снять на плёнку.

За разговорами офицеры пришли к штабному зданию, зашли внутрь, проследовали на узел связи, где гауптштурмфюреру удалось быстро связаться по ЗАС-каналу с командиром группы и переговорить с ним.

Связь как всегда работала превосходно. Узнав суть дела, оберс-лейтенант Шлютер как-то сразу проникся к этой идее и назначил руководить операцией командира I./KG-77. Майор фон Шелиха, узнав суть дела, сразу же проникся интересной операцией и назначил оперативное совещание, вызвав на вечер к себе в кабинет всех офицеров группы. Это совещание длилось несколько часов, и на нём подробно обсуждались детали предстоящей бомбардировки. Начальник штаба оберст-лейтенант Райтель, специально для Венка, "разложил по полочкам" все действия пилотов и служб, затем представил на подпись командиру план операции. Было принято решение своими силами выполнить очередные беспокоящие налёты на Ленинград, но только после тщательной разведки целей. На 15,16,17 сентября 1942 года были запланированы вылеты самолётов разведчиков, составлены полётные задания, штурмана должны были предоставить маршруты и высоту полёта. "Службе погоды" было дано задание выдать метеосводку погоды на все дни и непосредственно перед каждым вылетом машин, чтобы офицер фотограф, располагая данными, мог установить соответствующий тип фотоплёнки, время выдержки и диафрагму оптики для всех камер. Пилот во время полёта уже сам выберет нужную высоту для съёмки. После разведки, на основе отснятых данных, служащие отдела дешифровки определят все цели, нанесут их на соответствующий планшет и представят пилотам, непосредственно задействованным для налёта...

Далее обер-лейтенанту рассказали, что один из самолётов или несколько должны подлететь к цели на минуту-две раньше всех остальных машин, чтобы сбросить контейнер с осветительными ракетами, которые огромными люстрами подсветят местность так, что становится светло совсем как днём. Остальные экипажи подлетают к целям и фугасными бомбами выполняют бомбометание. Обер-лейтенант Венк сидел и слушал, не показывая виду, что многое из услышанного ему было не понятно. Он всё больше и больше осознавал, какое непростое дело он задумал. Когда кто-то из штабных работников его спросил, всё ли ему понятно - офицер поднялся со стула, попросил прощение, если его вопрос будет наивным или дурацким, потом произнёс:

Господа, подскажите мне, а как наши пилоты ночью точно найдут цели, ведь русские затемнили весь город?

Такой вопрос вызвал легкое недоумение и улыбки на лицах почти у всех присутствующих на совещании - мол, что с него взять - человек не летает! Один из офицеров штаба сообщил абверовцу, что примерно это выглядит так:

Наши радиопередатчики, развёрнутые в районах Луги и Мги, посылают в ночное небо узконаправленные сигналы, которые принимаются высокочувствительной аппаратурой Х-G*****, установленной на Ja-88A, позволяющей пилоту вести свою птичку точно в полосе сигнала радиолуча, далее штабной гауптман сказал, что не будет утруждать обер-лейтенанта названием аппаратуры и другими нюансами. Но пояснил, что лётчикам нужно только строго следовать своим курсом и не сходить с него. Дальше, как говорится, дело техники! Пилоты хвалят свои Ю-88-А, признав, что машина, по сравнению с русской "пешкой" (ПЕ-2) получилась несколько тяжеловатой, но все говорят, что "очень удачная птичка", если умеешь ею управлять. Машина способна поднять и нести на себе до 3000кг бомбовой нагрузки. Прицельное устройство для бомбометания - выше всех похвал, особенно сейчас, после того как в начале года была установлена приставка, которая автоматически позволяет вести учёт скорости, высоты полёта и вводить поправку на ветер. Можно пикировать на угол до 80 градусов, что позволяет точно поражать даже самые малые цели, скрытые от посторонних глаз элементами маскировки - как говорят лётчики выполнить "бычий глаз".

Далее гауптман рассказал о том, что истребители из "сердечек", выделенные для сопровождения "бомберов", при необходимости прикроют их от русских истребителей. После бомбометания, уже на обратном пути, другая группа "сердечек" встретит и будет сопровождать пилотов обратно. Для этого задания майор Траутлофт выделит своих лучших питомцев...

Обер-лейтенант поблагодарил гауптмана за разъяснения и в целом остался доволен всем ходом совещания, в конце которого в комнате уже царила атмосфера предстоящей охоты. Венк почувствовал, что его идея пришлась по душе, особенно командованию групп, которое хотело рассчитаться с русскими за потери в июньских налётах, взять реванш и получить заслуженные награды. Хотя здесь, под Ленинградом, других поводов для получения наград было тоже предостаточно.

Поздним вечером, изрядно захмелевший, после грандиозной попойки, но в преотличном настроении, обер-лейтенант Венк покидал гостеприимный Сиверский аэродром и, едва оказался в салоне своего "Майбаха", успел отдать распоряжение водителю отвезти его "домой", офицер заснул сном мертвецки пьяного человека. Абверовец даже не почувствовал, когда по прибытии до места, где была квартира, бравый шофёр на пару с денщиком вытащили из салона безвольное тело офицера, осторожно держа того за ноги и за подмышки, боясь уронить, перенесли прямо до походной кровати и уложили прямо поверх грубого одеяла. Затем, предварительно расстегнув несколько пуговиц на кителе, денщик снял со спящего Венка поясной ремень с кабуром и сапоги. Солдат, отлично зная привычки своего "подопечного", боясь потревожить спящего офицера, положил ему под подушку заряженный "Люггер". Офицерский ремень с раскрытым кабуром был повешен на спинку стула, стоящего рядом с кроватью. После того, как денщик убедился, что всё прошло спокойно, он нагибается и поднимает валяющиеся на полу сапоги, затем покидает комнату и выходит в коридор приводить их в порядок.

Глава 9. На пути в лагерь для военнопленных

После допроса тот же конвойный отвёл меня обратно в дом-сарай, правда по дороге мы зашли к полевой кухне. Тот же самый толстяк повар с нелепо сидящим на большой голове белым колпаком, после минутного разговора с моим сопровождающим, отрезал мне приличный кусок ещё тёплого хлеба, сунул в руки гнутую жестяную плошку с кашей и выделил кружку воды. Кашу повар насыпал в посуду из общего котла. Прежде чем начать есть, разломил кусок хлеба на два равных куска, один из которых быстро спрятал в кармане шинели, думая, что одному богу известно, когда придётся поесть в следующий раз.

Возле кухни присмотрел лежащее боком на земле небольшое полено, подошёл к нему и, т.к. обе руки были заняты, движением ноги ловко поставил его "на попа", затем сел своей пятой точкой на спиленную сторону, достал ложку и начал неторопливо есть, стараясь подольше растянуть этот процесс. Тщательно пережёвывая пищу, заметил, что мой конвоир отошёл от котла шагов на десять, повернулся ко всем спиной и справляет малую нужду на ветки небольшого кустарника, совершенно не обращая ни на кого внимания. Затем он застегнул штаны, поправил поясной ремень, как ни в чём не бывало, подошёл к повару, что-то тому сказал,