котором было написано, что отдельная штрафная рота двое суток назад переподчинена 136-й СД.

В приказе говорилось, что утром 06 сентября мы должны передать свои позиции бойцам 1-й роты 3-го батальона 270-го полка дивизии, а сами отойти в тыл к переправе в районе Усть-Тосно. Все, оставшиеся в живых, должны переправиться на правый берег реки Тосны, сдать своё оружие, боеприпасы и проследовать к деревне Новая в расположение тыла дивизии. Наша замена должна произойти в 10 часов утра по Московскому времени, со стороны Ивановской пристани. Этот приказ обрадовал всех бойцов, т.к. давал неплохой шанс подальше убраться из этого пекла! Но у меня как-то сразу в голову пришла мысль, что откуда это вдруг у нашего командования вдруг возникла такая забота о горстке судимых бойцов переменного состава, которых несколько раз уже хоронили в своих отчётах? Другая мысль, посетившая мою голову, была о том, что надо заканчивать воевать и спешно двигать в сторону немецких позиций...

Однако в немецком штабе о нашем приказе не слышала, потому что в семь утра по нам дружно ударили их орудия, причём били одновременно из нескольких мест.

Перед самой атакой пехоты их ротные миномёты начали забрасывать минами нашу оборону, которые прилетают и чувствительно стригут своими осколками всё живое. Во время обстрела их пехота стала ползком подползать к нашей траншее и мы, сидя по блиндажам, в щелях или спрятавшись в норах, не сразу заметили их приближение. Штурмовики уже подползли совсем близко, даже ближе, чем на бросок гранаты, когда прекратился обстрел и им остались какие-то секунды, для того чтобы лихо подняться, забросать нас гранатами, в стремительном порыве влететь в траншеи и перебить всех "иванов". Но они немного не успели...

Полундраааа! К нам гости! Уже рядом! раздаётся громкий крик кого-то из бойцов охранения.

Всём к бою! Бей гранатами! ротный Завьялов среагировал моментально и подал всем команду.

Второй раз повторять не пришлось. Опытные и обстрелянные бойцы быстро заняли свои места у бруствера и, когда фрицы стали вставать для броска, пришла пора испытать усиленные "колотушки".

Глуши их, гадов! Гранаты к бою! Задержка на три счёта! звучит команда. Командир лишний раз успевает напомнить, что гранаты надо бросать с некоторой задержкой, т.к. время горения терочного воспламенителя запала этих гранат составляет 5-7 секунд, что очень долго в условиях боя.

Кувыркаясь в воздухе, полетели наши "колотухи". Гремят взрывы. Дым и пороховая гарь, пахнет горелым тротилом, крики и стоны раненых. Невзирая на разрывы гранат и огонь, подгоняемые командами офицеров, стреляя на бегу, атакующие плотной массой прут на нас. Вот-вот доберутся, потом начнётся драка в траншее...

Длинной очередью в упор успеваю проредить толпу вояк в тёмно-синих мундирах, но кому-то из них повезло впрыгнуть в траншею, открыть огонь и сцепиться в смертельной схватке с нашими парнями.

Пока есть патроны в ленте, веду огонь, не обращая внимания на отдельных индивидуумов. Громкий и Хворостов рядом, прикрывают мне спину и подчищают хвосты. На какой-то миг поворачиваю голову на парней и вижу, что моряк из МР-шки приземлил в траншее двоих особо резвых немчиков, а Василий вытирает об подол ватника лезвие своей финки от крови ещё одного убитого им немца. Громкий показывает мне кулак правой руки с большим пальцем вверх, что означает "Молодец!". Затем вижу, как он свои два пальца быстро подносит к глазам, затем указательным пальцем руки показывает мне направление в сторону врага и прикладывает этот же палец к каске на своей голове, которую задирает на затылок, делая видимой белую повязку на лбу, что означает:

Не отвлекайся и за полем боя смотри в оба глаза! Шляпа!

Ах, ты ж, артист-комик Ильинский, бля! по-своему воспринимаю жесты бойца, который даже в такое время, не может без своих подколок! В ответ поднимаю вверх два пальца и вращаю ими по кругу несколько раз. Думаю, что он меня понял!

Незваных гостей в траншее мы всех перебили. Вижу, как сосед с левого фланга из МG, тоже в упор, расстреливает по атакующим немцам свои патроны. Про себя понимаю, что ведя огонь длинными очередями, чуть не угробил ствол, зато навечно уложил в нашу землю не меньше десяти человек и отбил желание у других зайти на душевный разговор к нам в траншею. Бойцы не растерялись и тоже прилично немчуры настреляли.

Глава 25. Беспокойство Турова

В то время пока мы немного воевали, майор Туров уже "оборвал" все телефонные аппараты, пытаясь хоть что-то выяснить о судьбе своих подчинённых и отдельной штрафной роты. Ничего толком не узнав, взяв с собой сержанта Шарий, Николай Николаевич на своей "Эмке" лично отправился в расположение Штаба 55-й Армии на поиски, полагая, что на месте будет легче всё узнать и во всём разобраться. До Рыбацкой деревни они добрались без приключений, а вот дальше пришлось ждать, когда на улице стемнеет. Немецкие снаряды сюда уже спокойно залетали и делали своё смертное дело. Так же была опасность нарваться на немецкие самолёты, которые, не смотря на жиденький огонь наших зениток, уже второе лето спокойно хозяйничали в небе, летая почти над самой водой вдоль реки Нева. Их лётчики не брезговали даже погоней за отдельными конными повозками. Подставляться совсем по-глупому не хотелось, и Туров решил, что они поедут на место когда будет уже темно...

Водитель жалел машину и ехал по грунтовке очень медленно, тщательно объезжая воронки и рытвины, освещая себе путь двумя узкими лучиками света закрытых чехлами фар. Туров сидел с закрытыми глазами на заднем сидении в салоне и думал, о том, что и как он будет докладывать на самый верх, если с заброской ничего не вышло и Горский погиб где-нибудь в полях под этим чёртовом Усть-Тосно. А то, что "наверху" уже известно, что заброска агента в рамках операции «Тропинка» проходит с осложнениями, он не сомневался. Ещё вчера днём Мария Петровна впустила к нему в кабинет посыльного из Комендатуры города, который доставил рапорт, прочитав который Туров узнал, что старший сержант Филиппов А.Н. доставил группу бывших военнослужащих РККА и РКМФ, осужденных Судом Военного Трибунала Ленинградского фронта, к месту дислокации отдельной штрафной роты в районе деревни Новая. Рота подчинена лично командиру 268-й СД, полковнику Донскову. Из рапорта следовало, что ст. сержант Филиппов, 26.08.1942 года, на пересыльно-сортировочном пункте принял осужденных и разжалованных средних, младших командиров, красноармейцев и краснофлотцев в количестве 28 человек, которых доставил до места назначения. Все, доставленные командой, были приняты и зачислены бойцами переменного состава в штат отдельной штрафной роты 55-й Армии. После выполнения всех необходимых мероприятий по сдаче-приёмке