а затем вместе со всеми людьми и оружием переворачивают вверх дном. Несколько минут на поверхности тёмной воды можно различить около десятка голов, кое-кто из уцелевших пытается подплыть и зацепиться руками за скользкое днище лодок и спастись. Следующие четыре снарядных разрыва снова поднимают фонтаны воды, после которых на поверхности реки видны только корпуса лодок, уносимых течением в сторону Лобанова и Павлова...

Бойцы, обутые в ботинки с навязанными на голени обмотками, одетые в наглухо застёгнутые шинели, с вещевыми мешками и трёхлинейками за спиной, в нелепо сплюснутых пилотках на головах, согнувшись, волоком тащат к кромке реки шлюпки и лодки. Шесть человек приходится на одно "судёнышко", плюс ящики с патронами и гранатами - при большем количестве бойцов шлюпка быстрее переворачивается на воде от близкого разрыва снаряда или мины...

Прекратить переправу! громко звучит команда какого-то командира, появившегося у переправы. Потом ещё одна: Всех раненых собрать и эвакуировать в тыл! Подобрать с берега оружие и боеприпасы.

Мария слышит, как красноармейцы с матюгами волокут обратно, под защиту кустарников свои переправочные средства. На речном песке ясно видны следы волочения лодок.

Спасибо тебе боженька! На сегодня отвёл смертушку! на миг устремив взгляд к небу, произносит кто-то из красноармейцев, вместе с другими бойцами утаскивающий свою шлюпку от реки.

Один из военврачей подходит к командиру и что-то пытается объяснить. В ответ командир с двумя шпалами в петлицах громко, так чтобы слышали все, отвечает:

Дорогой мой доктор, ну как я вас переправлю! Ты же сам видишь, как он по нам лупит! Треть полка мы уже потеряли! Надо ждать до темноты! К семи часам стемнеет, будем снова пытаться. А пока ша! Ждите!

Обстрел реки и правого берега внезапно прекратился, наступило кратковременное затишье, которое надо использовать с пользой для дела. Санитары-носильщики начинают собирать раненых и относить их в ближайшие к реке траншеи. По берегу ходят небольшие группы бойцов, собирают у убитых оружие и патроны и тоже уносят их куда-то в тыл...

Когда ранеными бойцами плотно набили все три полуторки, поступила команда увозить их в тыл, и машины, загружённые больше нормы, отправились в обратный путь. Помогая обрабатывать раны оставшимся ждать своей очереди раненым, Мария уступила своё место контуженому лейтенанту, со срезанной осколком кистью левой руки, замотанный бинтом обрубок которой кровоточил. Старшей колонны была подруга Галя Сизова, которую девушка попросила объяснить комвзвода Лисовецкой, что её не приезд вызван необходимостью помочь в обработке раненых непосредственно у переправы их стрелковой бригады, понесшей ощутимые потери в людях, так и не сумевших переправиться на злополучный левый берег Невы. Две машины с ранеными отъезжают от эвакоприёмника и по раскатанной грунтовке направляются в сторону деревни Плинтовка. Третья машина, в кузове которой размещены тяжелораненые бойцы, должна отправится в деревню Большое Манушкино, расположенную вблизи ж/д станции. От основного ПМП, развёрнутого в пятистах метрах от берега, три машины отправляются одной колонной...

Вечером того же дня переправиться на плацдарм удалось только некоторым подразделениям второго эшелона. На огромных сборно-секционных понтонах удалось переправить на плацдарм несколько танков "КВ". И только поздно ночью стали переправлять подразделения третьего эшелона, в числе которых и были медико-санитарные подразделения со всем своим медицинским имуществом. Вместе с одной из групп усиления, заменив погибшую девушку-санинструктора, на левый берег переправилась и Мария Воронова...

Сойдя на берег, девушка увидела, что по сравнению с прошлым сентябрём берег изменился совсем мало. Так же у самой воды, понуро опустив свои пушки, стоят несколько подбитых и за год раздолбанных в хлам, с многочисленными дырами в корпусе, со следами гари и ржавчины, танков "бетешек". Три плавающих танка при вчерашней переправе, поднимая за кормой буруны волн, вырвались вперёд и благополучно достигли берега. Огнём своих пулемётов танкисты попытались прикрыть лодки с бойцами, но были подбиты и теперь навсегда замерли с ещё дымящимися стальными остовами. Мария стоит лицом к обрывистому берегу. Она видит, как к небу взлетают, освещая округу, ракеты, почти безостановочно выпускаемые с немецкой стороны. В ярком свете девушка замечает, что в нескольких километрах левее, высокой горкой сереет разбитое здание 8-й ГРЭС. В центре, среди песчаных карьеров угадывается перекрёсток дорог, паутиной раскинувший свои колеи в разные стороны. Чуть дальше и немного правее можно разглядеть кромку леса, над которой виднеется что-то большое сигарообразное, очень похожее на воздушный шар, нарисованный в жюль-верновской книжке про путешественников. Девушка вытягивает руку, показывая на необычный предмет в небе, одновременно обращая внимание на него одного из бойцов:

Эй, товарищ, посмотри, что это висит в небе?

Надо же, колбасу повесили! удивляется красноармеец.

Не поняла? Какая такая колбаса? Объясни толком!

Это немчура аэростат в небо повесила. Подсвечивают ракетами и с высоты за нами зырят. Поняла, глазастая!

Поняла. Ты сам доложи, кому следует, отвечает Мария и уходит к строящейся землянке, к которой уже начали стекаться раненые бойцы...

Под ПМП заняли разбитую с прошлого года большую землянку, врезанную в берег. Сапёрам пришлось убрать землю и брёвна рухнувших перекрытий, потом углубили сам котлован, буднично выкидывая в стороны пласты земли, остатки одежды, несколько поржавевших трёхлинеек, кости и части полуразложившихся человеческих тел.

После всех работ плотно утрамбовали пол. Из таких же разбитых землянок, расположенных рядом, были выбраны сохранившиеся брёвна, пущенные на потолочное перекрытие. В завершении сапёрный сержант повесил на входе брезентовую плащ-палатку, и вместе с бойцами своего отделения отправился оборудовать землянку для раненых. Все понимают, что одной землянки на всех не хватит, поэтому многие из раненых пытаются укрыться в узких щелях бывшей немецкой траншеи, по которой можно ходить в полный рост, а те, у кого ещё остались силы, роют норы в песке высокого обрывистого берега и прячутся в них. Умерших и погибших почему-то сложили у лафета разбитой "сорокопятки", прикрыв тела брезентом нескольких плащ-палаток. Прибывшие лодки доставили очередное пополнение, бойцы которого сразу же после выгрузки опустошили ящики с боеприпасами, оставив пустые коробки на берегу, идя друг за другом гуськом, по траншее уводят в сторону плацдарма. Раненые вмиг растащили пустые ящики по разным сторонам. Спустя минуты ящики разобраны на деревянные плашки, из которых умельцы сложили небольшие костерки, прикрыв сверху плащ-палатками, и стали готовить что-нибудь из еды или греть невскую воду для питья. У костерков собираются небольшими кучками по нескольку человек. Люди обустраиваются на месте, ждут очереди, когда посмотрят их раны. Бойцы курят, пуская дым к земле, закрывают руками горящие огоньки скрученных самокруток или папирос. Отойдя от горячки боя, девушка слышит, как они вспоминают разные моменты переправы и наступления на плацдарм, делятся друг с другом