командиров о готовящемся германском вторжении и о приведении всего личного состава в полную боевую готовность. Сам майор лично звонит Начальникам соседних пограничных отрядов, подполковнику Г.Г.Сурженко (88-й Шепетовский ПО) и майору А.С.Зиновскому (98 Любомльский ПО) и предупреждает обоих, что возможно начало боевых действий. В обоих случаях от командиров звучат слова благодарности. В ответ каждый начальник делится своей информацией и сообщает, что в отрядах обстановка тоже тревожная и нарушений не меньше. После обмена сведениями Кузнецов начинает лично звонить на пограничные заставы, расположенные на самых опасных направлениях. Не успев переговорить с начальником 20-й ПЗ "Александровка" старшим лейтенантом Егором Манекиным, майор убеждается, что связь внезапно пропала. Как отрядные связисты не бились, но видимо на этот раз повреждения были такими серьёзными, что связаться по проводной связи с другими заставами, частями Брестского гарнизона и командованием РККА больше никому из Штаба отряда не удалось. Так же пропала связь с Управлением ПВ НКВД БССР.

Не удалось доставить в Управление погранотряда и злополучный приказ об отлучении Кузнецова и Ильина от занимаемых должностей...

Приказ НКВД СССР N 00792 20 июня 1941 года.

"О недостатках в состоянии и руководстве воспитательной работой в пограничных войсках Белорусского округа".

В июне сего года по моим указаниям проверено состояние воспитательной работы в частях пограничных войск Белорусского округа.

Проверкой установлено неблагополучие в руководстве политической работой, изучении и воспитании начсостава и красноармейцев и, как следствие этого, ухудшение политико-морального состояния и воинской дисциплины в некоторых подразделениях и даже пограничных отрядах (17 ПО).

Отдельные командиры и политработники оказались неспособными политически правильно оценивать состояние службы и дисциплины, вскрывать причины отрицательных явлений и принимать меры организационного и воспитательного порядка для предупреждения и ликвидации отрицательных явлений.

Директивами НКВД и Управления Политической пропаганды неоднократно обращалось внимание командования округа на слабость работы в области укрепления воинской дисциплины и политико-морального состояния. Несмотря на это, до последнего времени в округе продолжали иметь место терпимость к недостаткам в службе и дисциплине, а также притупление бдительности, частые случаи пьянства и даже политическое и морально-бытовое разложение отдельных военнослужащих.

Только за 1 квартал 1941 года в округе вскрыто 6 круговых порук, часть из которых существовала в течение полугода и насчитывала десятки участников.

...

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Начальнику пограничных войск НКВД БССР генерал-лейтенанту тов. Богданову И.А. за слабое руководство политическим воспитанием в частях округа - объявить выговор.

2. Заместителю начальника погранвойск НКВД БССР по политической части бригадному комиссару тов. Верещагину Ф.А. за неудовлетворительную организацию и руководство политической работой - объявить выговор и перевести в меньший по численности округ.

3. Начальника 17 погранотряда майора т. Кузнецова А.П., как не справившегося с обязанностями командира-единоначальника - снять с должности и назначить на несамостоятельную работу.

4. Заместителя по политической части начальника 17 погранотряда батальонного комиссара т. Ильина Е.И. за беспринципность в руководстве воспитательной работой и безынициативность - с должности снять, назначив с понижением.

Зам. НКВД СССР генерал-лейтенант Масленников.

Глава 2. Воскрестное утро в Берлине. 22 июня 1941 года

Кодовый сигнал "Дортмунд" поступил в войска из Ставки Верховного Главнокомандования уже более шести часов назад. Генералы начали отдавать своим штабам первые распоряжения, ещё раз уточняя диспозиции войск. Командиры частей повсеместно начали выводить своих солдат на исходные позиции для перехода германо-советской границы. Многомиллионный Вермахт, докуривая последние мирные сигареты, ждал начала восточной компании. Через мгновение утренняя тишина от Чёрного моря до Ледовитого океана была нарушена работой десятков тысяч моторов танков и техники, скрытно сосредоточенных в приграничных районах. Затем, как по мановению волшебной палочки, на тихое предрассветное небо обрушился мощнейший гром от выстрелов орудий и миномётов, которые по команде в точно назначенное время изрыгнули из себя и отправили смертоносные цилиндры снарядов и мин к давно разведанным целям. Одновременно тысячи самолётов с крестами на крыльях и фюзеляжах перелетели воздушную границу и начали бомбить, стирая с лица земли русские города и деревни. Вышколенный и отлично отмобилизованный Вермахт начал расправлять затёкшие от продолжительного сидения и лежания плечи, приведя в движение все свои силы, ощетинившись оружием, готовый сокрушить и уничтожить на своём пути всех и всё. Первые разрывы снарядов и мин взметнули в воздух тонны земли, а бомбы, сброшенные пилотами Люфтваффе, мощью своей тротиловой начинки, начали разрушать наши дома и убивать мирных людей.

А в Берлине этим утром ещё никто ни о чём не догадывался, повсюду царили полная тишина и покой.

Чрезвычайный и полномочный представитель СССР в Берлине, а с недавнего времени посол СССР Владимир Деканозов, в ночь с субботы на воскресение не спал, а находился в посольском особняке и неотлучно, что называется, "сидел" у телефонного аппарата ВЧ-связи. Он ждал звонка из Москвы. Первый помошник посла СССР Валентин Бережков с самого раннего утра пытался связаться с Германским рейхминистром иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом, но пока безуспешно.

Ещё днём 20 июня, разговаривая по спецсвязи с Народным Комиссаром Иностранных Дел Вячеславом Молотовым, дипломат получил задание, суть которого состояла в том, чтобы как можно быстрее связаться с высшим руководством Германского МИДа и договориться о незамедлительной встрече. От него требовали в кратчайшие сроки получить ответы на ряд вопросов о дальнейшем советско-германском сотрудничестве. Ещё одним поводом для встречи дипломатов было вручение главе Германского МИДа вербальной ноты протеста Правительства СССР с требованием, чтобы немецкая сторона объяснила, зачем Гитлеру потребовалось сосредоточить в приграничных районах сильную концентрацию своих войск, а так же дать объяснение, чем вызваны частые нарушения в апреле-июне воздушной границы СССР самолётами Люфтваффе.

Казалось, что удача уже улыбнулась советским дипломатам после того как в субботу, после полудня, дежурный секретарь, дозваниваясь, случайно "нарвался" на заместителя статс-секретаря фон Вайцзеккера, руководителя политического отдела Германского МИДа Эрнста Вёрманна, к которому немедленно пригласили Бережкова, но нет, не получилось. Ведя по телефону разговор с помошником посла, пожилой германский дипломат ещё раз высказал своё сожаление, что господина Рейхсминистра им ещё найти не удалось, и он уже было собирался закончить свой разговор с этими назойливыми русскими и положить телефонную трубку на клавиши разъединения разговора, как вдруг неожиданно вспоминает:

Мне стало известно, что утром был разговор, за точность которого не могу ручаться, но я запомнил, что господин рейхсминистр сейчас должен быть на каком-то очень важном совещании в Ставке самого Фюрера. Повторяю, что это не точная информация. В Ставку никто из наших дежурных секретарей и чиновников звонить не будет, а тем более искать там господина фон Риббентропа вообще не рискнёт. Передайте мне суть вашего дела, а я передам весь наш разговор господину Рейхсминистру, когда он сам свяжется с нашим Министерством.

Это совершенно не возможно! Как Чрезвычайный и Полномочный посол СССР я должен