не гомонят. Они, видимо, ещё не проснулись. Только где-то вдали можно расслышать дробную работу неутомимого трудяги дятла. Иду по лесу, как когда-то учили, особой походкой и стараюсь двигаться плавно, не делая резких движений, которые так не любит лесная живность. Пытаюсь слиться с окружающим меня лесным миром, стать своим для зверей и птиц в их владениях. Пока у меня получается. Идти по лесу пришлось несколько километров. Пока пусто. Присутствия людей не наблюдаю, тем более целой армии со всей её техникой, танками, пушками и походными лагерями.

Неожиданно лес закончился, наступило редколесье и луга, видны водоёмы или озёра, которые придётся обходить. Дороги, способной выдержать многотонные массы танков и другой техники, нет и в помине, видны только тропы, годные только для пешего путника или максимум всадника, но не более. Через полчаса осторожной ходьбы, соблюдая все предосторожности, вышел к крепкой на вид просёлочной дороге, остановился, замер и осмотрелся. Сквозь туман разглядел застывшую колонну военных грузовиков "Опель-блиц" с закрытыми брезентом кузовами. Насчитал машин двадцать, но дальний конец колонны из-за тумана не смог разглядеть. Решаю здесь немного задержаться, подыскиваю удобное местечко, к которому подползаю, щедро посыпаю себя порошком и начинаю маскироваться.

В 05-00 утра, когда сизый туман рассеялся, вижу шевеление вокруг замерших машин - это проснувшиеся солдаты начали ходить вдоль колонны, то и дело, открывая и закрывая дверки кабин. Насчитал тридцать девять грузовых машин. Два мотоцикла с колясками, на которых установлены пулемёты МG, грохоча двигателями, быстро пронеслись вдоль колонны и умчались в сторону деревни Лёжи. Офицер в расстёгнутом мундире и щегольской фуражке на голове вышел из-за грузовика и начал раздавать солдатам распоряжения. Красный кант на форме красноречиво говорил, что эта колонна имеет прямое отношение к артиллерийским частям Вермахта. Грузовики, судя по просевшим рессорам, загруженные, что называется под завязку, начали движение. Лежу и наблюдаю за дорогой. Через тридцать минут слышу шум работающих моторов и вскоре вижу как на просёлок медленно вползает новая колонна грузовиков, которая остановилась почти на том же самом месте, где утром уже стояли машины. Заглушив двигатели, водители стали дружно быстро выбираться из кабин, направились к кузовам и стали открывать задние дверки бортов. Пока доставал фотоаппарат, к колонне подошли солдаты, которые по двое стали забираться в кузова грузовиков, другие по двое носят к кузовам деревянные ящики, окрашенные в защитный цвет. Интересно, что находится внутри ящиков?

Своим размером ящики напоминают снарядные, используемые для хранения и перевозки снарядов для артиллерийских орудий среднего калибра. Судя по всему, немцы организовали в этом месте полевой пункт боепитания, причём, судя по подъезжающим колоннам, гигантского размера! Всё тщательно замаскировано, скрыто и не заметно. Знаю, что "Опель-блиц" может увезти в своём кузове до трёх тонн боеприпасов. На крыле одного из грузовиков удаётся разглядеть знакомую мне букву "G". Фотографирую всю колонну и в частности грузовик с заглавным символом, не забываю запечатлеть солдат, занимающихся погрузкой ящиков, которая поставлена на поток. Напрашивается вопрос:

Зачем им столько, где и по кому они собрались лупить, увозя со склада тонны боеприпасов?

Решаю двигаться дальше, и мало-помалу, как змейка уж, уползаю туда, откуда приполз. За два часа удалось добраться до леса. Ни на секунду не пожалел, что перед тем как одеть на себя одежду, плотно обмотал бинтами локти рук и колени ног. Осторожно иду по лесу и выхожу к приличному водоёму, напоминающему озеро средних размеров, берега которого заболочены. Дальше держу свой путь вдоль озера, выхожу ещё к одному озеру, вплотную подступающему к заливным лугам. Между двух озёр проходит дорога, ведущая от Багукал в сторону деревни Лёжи, которую осторожно пересекаю. Обращаю внимание, что колея дороги засыпана толстым слоем песка, и мне пришлось сорванными с кустов ветками заметать свои следы на дороге. Решаю идти по редколесью в сторону Багукал. Редколесье сменилось сухим смешанным леском, по которому прошёл больше километра и опять вышел к заболоченному редколесью, над которым возвышалась сторожевая вышка. Чтобы всё нормально разглядеть, выбираю на краю леса высокое лиственное дерево, по стволу которого осторожно взбираюсь почти до самой верхушки. С высоты дерева вижу много армейских палаток, над которыми натянута маскировочная сеть. Палатки расположены на местности хаотично, а не ровными рядами, как предписано Уставом, пунктами которого командование части поступилось, отдавая дань маскировке на местности. Разглядел, что палатки обитаемы, но солдат не много и на территории лагеря царит тишина. У меня сложилось впечатление, что лагерь подготовлен для размещения тысячи солдат, а это батальон, не меньше.

Вся территория охраняется по всем правилам несения караульной службы. Фотографирую палатки, спускаюсь с дерева и тихо убираюсь прочь с этого места. Дальше идти пришлось по заболоченному лесу, в котором местами вода доходила до колен и противно хлюпала при ходьбе...

Разгулявшийся ветерок принёс какой-то специфический запах, несвойственный для этого места. Несколько раз втягиваю в себя тёплый воздух и принюхиваюсь, пытаясь понять, чем пахнет. Топливо! Да! Именно такой специфический запах принадлежит бензину и моторным маслам. Танки! Много! Вижу коробки бронированных машин, теснящиеся примерно в километре от палаточного городка. Танки закрыты маскировочными сетями. Залёг, замаскировался ветками с листвой, лежу и наблюдаю. Удалось разглядеть, как два топливозаправщика тихо работая на раздачу, заправляют принесённые танкистами двадцатилитровые канистры. Запомнил, как высокий танкист уже третий раз принёс две канистры для заправки и встал в конец очереди. Знаю, что запас хода танка на одной заправке составляет примерно 200 километров. Когда длинный танкист с двумя пустыми канистрами в руках пришёл занимать очередь в четвёртый раз и стал о чём-то непринуждённо беседовать с такими же парнями в форме чёрного цвета, отстоял очередь, наполнил свои ёмкости, потом исчез в глубине леса, в голове возник вопрос - зачем им нужно столько топлива. Вывод очевиден - если топливные баки танков заправлены под завязку, а экипажи наполняют канистры и делают запас топлива, значит, готовятся к многокилометровому маршу! Интересно, куда они готовятся ехать, совсем не похоже, что вглубь своего генерал-губернаторства?

На моих глазах, из леса выползает обычный танк Pz-III, осторожно разворачивается на месте так, чтобы кормовое отделение было ближе к топливозаправщику, останавливается и глушит мотор. Из танковой башни появляется член экипажа и начинает открывать заглушки топливных баков, затем танкист принимает поданный шланг и начинает заправлять свою бронированную машину. На башне танка можно различить номер 232 и тактический знак в виде мёртвой головы над волнами, заключённой в контур древнего рыцарского щитка. На корме танка лежала связка стволов деревьев длиной примерно пару метров и рамный контейнер с канистрами для топлива. Танк заправился и