когда-нибудь стрелял?

– Стрелял. И неплохо. Только давно это было, последний раз лет десять назад.

Фемина снова усмехнулась и протянула мне лук. Он был побольше того, что был у меня в детстве, из тёмного дерева, высотой почти до груди, если поставить его на землю. Я вытащил одну стрелу из колчана и натянул тетиву, которая сильно впивалась в мои пальцы. Прицелившись в стоящее шагах в пятнадцати дерево, я выпустил стрелу. Тетива больно соскользнула с моих пальцев, а стрела, закрутившись в воздухе, пролетела лишь несколько шагов и упала в траву. Фемина не поленилась снова меня обсмеять.

– Я думала, догадаешься ты или нет, что из боевого лука голыми руками не стреляют. Не догадался, – и она снова расплылась в улыбке.

Действительно, как я мог об этом не подумать? Ведь этот лук был очень упругим, и чтобы как следует натянуть тетиву, требовались большие усилия, от этого тетива врезалась в пальцы правой руки, которые её натягивали. Надев перчатку, которую мне дала Фемина, я снова прицелился в дерево. Стрела со свистом вылетела из лука и вонзилась в бугристый ствол дерева. Вторая, полетев следом, воткнулась рядом.

– Да, с луком ты обращаешься получше, – сказала она спокойно, без тени восхищения моей стрельбой, от которой я был в восторге.

Видимо, её было трудно чем-то удивить, тем более чем-то связанным с оружием, которым она владела хорошо. Интересно, как она смогла в таком юном возрасте научиться всему этому? Мечом она владела так, как будто всю свою жизнь провела в войнах, а её уверенности в себе мог бы позавидовать любой взрослый человек.

– Сколько тебе лет? – спросил я её вдруг.

– Двадцать четыре.

– Двадцать четыре? – засомневался я.

– Именно.

– А я себя считал старше тебя.

– Ошибся, – абсолютно спокойно ответила она.

– Всё равно ты слишком молода для того, чтобы быть воином и так неплохо владеть оружием. Ты, наверное, родилась в доспехах.

– Нет. Отец с детства приучил. Он мне когда-то сказал, что в этом мире надо быть сильным или быть рабом чьей-то воли. Мне больше понравилось первое предложение.

– И ты с самого детства стремилась стать сильной?

– С тех пор как я научилась ходить, отец всерьёз занялся мной. Каждое утро я вставала с зарёй и шла на речку за водой, которая была довольно-таки далеко от замка, а потом в течение дня мы несколько раз упражнялись с деревянными мечами, копьями и луками.

– Ты жила в замке? – удивился я.

– Да, я дочь графа. А ты думал, всем разрешают носить такие волосы? – сказала она усмехнувшись.

– Значит, из-за твоего происхождения тебе разрешают всякие вольности?

– Нет, мне разрешили только отпускать волосы и не собирать их в хвост, а в остальном я живу так же, как и все.

Дисциплина прежде всего!

– Но зачем графской дочке служить как обыкновенному человеку? Ты могла бы жить в роскоши.

– Вообще-то я несу службу не как обычный человек, а в конной гвардии, это у нас самые лучшие войска, там есть достаточно отпрысков знатных родов, славящихся подвигами своих предков. Для них это красивая традиция. Семь лет они несут службу, а потом возвращаются обратно домой и живут своей жизнью.

– Но ты ведь девушка.

– Отец был против, но я настояла на своём. Он не мог мне отказать, он ведь меня любит. Поначалу ворчал из-за моего решения, а потом смирился. Не хочу сидеть дома как все остальные девки, жизнь которых проходит в безделье и скуке.

И действительно, это было так. После этих слов я подумал о том, что она не похожа на девушек из нашего селения, которые только и умеют, что глупо смеяться и вешаться на шеи всем красивым парням. Они мне никогда не нравились, наверное, именно поэтому у меня никогда не было любимой девушки. Смешно было испытывать что-то похожее на любовь по отношению к ним, их и всерьёз-то воспринимать с трудом получалось, не говоря уже о любви. По моему мнению, любить можно только совершенную девушку, а такую на своём жизненном пути я пока не встретил.

– Нам пора, – сказала она тихо.

Видно было, что она, как и я, только что вырвалась из своих размышлений и ещё не отпустила от себя пару мыслей, не успевших вылететь из головы. Взобравшись на лошадь, мы медленно поскакали в сторону Маралла. Каждый думал о своём, судя по всему, наш разговор заставил Фемину вспомнить что-то из своего детства, что заняло её мысли на какое-то время. Может быть, это были воспоминания о самом юном возрасте, когда она была совсем-совсем маленькой, а может воспоминания о времени, проводимом вместе с отцом за занятиями фехтованием или стрельбой. Любые воспоминания бывают дороги человеку, тем более, если они самые старые и касаются того, чего уже давно нет на свете. Но долго так вяло топать по дороге мы не могли, и поэтому Фемина пришпорила лошадь, которая рванулась вперёд, резко набрав скорость.

Очень скоро окружающий нас пейзаж изменился. Вместо обыкновенных полей, покрытых зелёной травой, перед нами расстилались безбрежные моря спелых колосьев, красиво колышущихся на ветру. Было видно, что время жатвы уже почти настало, и очень скоро на эти поля выйдут множество людей, чтобы полить их своим потом и собрать весь урожай. Мы скакали и скакали вперёд, а полям не было конца. Разделённые небольшими тропинками, они расстилались по обе стороны от дороги до самого горизонта. Трудно было вообразить, сколько зерна можно собрать с этих полей. Недаром Маралл называют городом землепашцев. Казалось, что этим полям нет конца, так долго мы скакали по дороге мимо них, но вот вдалеке что-то зазеленело. Я решил, что это снова начинается трава, но я ошибался. Хлебные поля сменились другими, на которых росли какие-то странные растения, на которых не было видно никаких плодов.

Вдруг Фемина толкнула меня локтём, чтобы привлечь моё внимание, и указала пальцем прямо вперёд. Я посмотрел туда и увидел то, ради чего готов был идти пешком от самого Норонмеля, я увидел Маралл. Мы были ещё далеко от города, но я уже мог оценить его размеры. Он был воистину огромен, даже не верилось, что я его вижу своими глазами. Большая каменная стена тянулась так далеко, что не было видно края города. На каком-то расстоянии друг от друга на стене располагались высокие каменные башни, которые выглядели просто великолепно. Я впервые видел что-то настолько большое и величественное, даже издалека можно было понять, что городские стены очень высокие. Мне хотелось поскорей рассмотреть их вблизи, поэтому я не знал, что делать с моим нетерпением, которое заставляло меня ёрзать на коне. По мере того, как мы скакали вперёд, город вырастал перед моими глазами, поднимались ввысь величественные башни и зубцы каменных стен, уже можно было разглядеть отдельных людей, находящихся на стенах.

Примерно на сотню шагов вокруг города раскинулось море трущоб и палаток, среди которых сновало множество людей, что-то перетаскивавших или просто спешивших куда-то. Иногда среди них появлялись небольшие отряды воинов, шагающих в ногу, иногда появлялись конные всадники, но в основном там находились простые люди с мешками и телегами. Столько людей сразу я не видел никогда, все бегали вокруг как муравьи, не замечая друг друга. Это было очень непривычно для меня, ведь я всю жизнь прожил в своём поселении, где все обо всех всё знали, а здесь людям было безразлично то, что творится рядом с ними, все куда-то спешили. Думаю, что даже если бы я прошёлся по дороге абсолютно голым, то этого, скорее всего, никто бы и не заметил. Чем ближе мы были к городским воротам, тем больше у меня захватывало дух от вида города, он и вправду был великолепен благодаря своим размерам и правильным пропорциям.

Когда мы въехали в город, Фемина свернула на одну из улиц и мы поскакали в сторону высокого каменного здания, примкнувшего к городской стене. По обеим сторонам от входа висели большие красные полотнища с изображёнными на них львами, а возле главных дверей стояли два стражника. Слезая с коня, Фемина сказала мне:

– Сейчас мы пойдём