Вдруг на меня страшным образом накатила такая обида… такое чувство омерзения и отчаяния, что мой голос дрогнул. Все то время, что прошло с разговора до конференции, я старалась не думать о Файмсе, о том, что этот человек имел наглость шантажировать меня, что-то требовать…

— … я лучше дождусь, когда эта скотина сдохнет, чем… — не знаю, откуда во мне столько злости.

Зачем я говорю все это? Особенно Такеру…

Я вдруг замолчала, закусила губы.

Кей резко нажал на тормоз — посреди чертовой дороги! — и повернулся ко мне.

— Все настолько плохо? — его голос был серьезен. Никакой иронии!

— Вся эта конференция, эти люди, эти аплодисменты… — произнесла я, — все это — ничего не значит, потому что есть человек, который с легкостью меня уничтожит. Кто я буду тогда?

— Эй, Лессон, — Такер приподнял мой подбородок, — он тебе ничего не сделает.

— Кто может быть влиятельнее, чем председатель совета ММА?

— Я, кто же еще…

Я усмехнулась.

— Да?

— Да. Если я скажу, чтобы этот мудак забыл о твоем существовании, он забудет. И знаешь, почему?

Кончики мужских пальцев скользнули по скуле, невесомо коснулись прядей моих волос.

Я молча ждала ответ, и Кей усмехнулся:

— Потому что он нуждается во мне больше, чем я в нем. Без меня Файмс Сайверс обречен.

— И что все это значит?

— Это значит, что он тебя больше не потревожит. Хочешь почувствовать себя руководителем проекта — потешься, Лессон, я разрешаю.

— Вы еще хуже, чем Сайверс… — ошарашено произнесла я.

— Какой из них? Хотя — да… ничего с этим поделать уже нельзя.

Такер завел машину, а я все смотрела на него, не понимая — он сейчас что, помог мне? И снова я почувствовала, как после его слов ко мне вернулись силы, будто мне только и нужно вечно получать от него «затычки».

— Дуплекс, Лессон? — Такер оглядел дом через лобовое стекло машины. — Вижу, в университете тебе платят больше, чем платил тебе я.

— Меня там и ценят больше.

Я смотрю на крыльцо своего нового дома, на смешные разноцветные ленточки, навешанные на кованых перилах. У моих соседей две дочери, которые на прошлой неделе в честь городского праздника, разукрасили дом. А еще они принесли мне пирог, зная, что я живу одна и целыми днями пропадаю на работе. Черт побери, как же я прикипела к своему новому жилищу за эти полгода! И не только к нему, но и к виду из окна, к парку, к маленькому ресторанчику неподалеку… ко всему Элентропу.

— Ну что ж, Лессон… — Кей разблокировал двери, повернулся ко мне.

Он собирался попрощаться.

Он — мой бывший руководитель, который доводил меня до исступления, тиран и мой личный гений… Он — мужчина, которому я не хочу говорить «прощай».

— Хотите зайти?

— Хочешь, чтобы… — недоверчиво произносит доктор. — Приглашаешь меня на чай?

Женщина приглашает мужчину на чашку чая неспроста. Всем известно: чай здесь не при чем.

Разумеется, Такер не может поверить. Я ведь не та девушка, которой нужен только секс, верно? Или та? Растерянность в его глазах так очевидна, что я решаю окончательно его запутать:

— На кофе. Черный. Без сахара.

Мне в новинку видеть этого человека в смятении. Он бросает взгляд на наручные часы и отвечает:

— Мне улетать через час.

— Тогда, удачи, доктор Такер, — я толкаю дверцу, выхожу из машины.

Вечерний воздух колок, я поеживаюсь, бегу к крыльцу. В этом году весна в Элентропе выдалась холодная, не в пример теплому каптийскому климату и жгучему морозу Вейсмунда. Эта была золотая середина. Как по мне — идеальная.

— Лессон!

По моей спине пробегает электрический импульс. Внутри все сжимается в комок, а на губах появляется торжествующая улыбка.

— Перед твоим кофе сложно устоять.

И не только перед ним, уж поверьте, доктор!

Моя квартира на втором этаже. Мы поднимаемся молча. У меня такое чувство, будто Такер впервые абсолютно не уверен в том, что делает.

Я могу смело гордиться своим домом: у меня идеальный порядок, в гостиной «живой» камин с лепниной, на мраморной каминной доске две фотографии в рамочке — здесь мама, Дейна и я — перед ним большое глубокое кресло с темно-зеленым пледом, рядом диван, у стены полка с книгами, а на полу ворсистый белый ковер. В углу домик для моей кошки, она вылезает оттуда, неспешно потягиваясь.

— Неплохо, — Такер с интересом озирается по сторонам, разглядывает фотографии, берет их в руки, касается пальцами мраморной доски, проходит к дивану и снова касается, а затем резко поворачивается и так же тщательно разглядывает меня. — Живешь здесь одна?

Мужчина подходит к окну, проводит рукой по подоконнику. Никогда не видела Кея таким задумчивым, напряженным и строгим. Интересно, что он имеет в виду? Нет ли у меня любовника?

— Нет, — отвечаю.

— Нет? — Кей бросает на меня быстрый взгляд.

— Со мной живет Кассиопея, — я беру в руки кошку, — сокращенно — Кесс.

— Твоя Кесс не против гостей? — улыбается Такер, подходит к книжной полке, бегло оглядывает корешки книг.

— Она дружелюбная.

Доказывая это, кошка спрыгивает с рук, бежит к Такеру и трется об его ноги. Пока он осторожно берет животное под передние лапки и заглядывает Кесс в глаза, я снимаю туфли, становясь сразу на несколько сантиметров ниже.

— Так что насчет кофе, Лессон? — спрашивает Такер. — Где у тебя кухня?

Этот вопрос застает меня за расстегиванием пуговиц пальто. Я медленно поднимаю голову.

До сих пор я даже не смела представить себя и этого мужчину, занимающимися любовью. От одних лишь мыслей об этом, я теряла осознание действительности.

— Предпочитаете секс на кухне, доктор Такер?

Мне сложно вынести взгляд, которым одарил меня Кей. Это не взгляд, это орудие пыток. Я не хочу краснеть, но чувствую, что краснею. Да чего уж там, сгораю со стыда.

Эффект от моих слов, тот что надо — Такер медленно отпускает Кесс на пол и подходит ко мне. Его шаги такие оглушительные, весомые, твердые!

— Так вот что это за кофе… — произносит он едва слышно.

Мужчина притягивает меня за талию, а затем касается моего приоткрытого рта указательным пальцем, окончательно смазывая помаду. Ему нравится наблюдать, как подрагивают мои губы, как учащенно я дышу, как трепещет жилка на моей шее.

Кей Такер совершенно не романтичный и не трепетный любовник, в чем я убеждаюсь очень скоро, потому что он заставляет меня пятиться до тех пор, пока я не упираюсь спиной в подоконник. Мы все еще в гостиной, за окном чудесный прохладный вечер, а Кей Таер склоняется ко мне, чтобы поцеловать. Нет, не так. Поцеловать — слишком невинное слово! Он оттягивает мой подбородок вниз, заставляя губы распахнуться, а затем глубоко и беспощадно проникает в мой рот языком.

Его пальцы скользят по моей щеке, в волосы и сжимаются в кулак — он держит крепко, и вряд ли даст мне право передумать.

Он посасывает мою губу, а затем ласкает языком… очень горячо! Я задыхаюсь от удовольствия, стыда, предвкушения. Как бы грубо и физиологично не прозвучало, но я промокла. Хочу ощутить касание там…

Мужская ладонь скользит по моему бедру лишь затем, чтобы задрать юбку. Одновременно Такер прижимает меня к себе, и я ощущаю его эрекцию. Не успеваю даже всхлипнуть, рывком он приподнимает меня за ягодицы и сажает на подоконник, на самый край, устраиваясь между моих ног. Никакой нежности и чувственности!

Он сделает это прямо сейчас!

— Доктор Такер…

Он тянет меня за волосы, а когда я запрокидываю голову, влажно и горячо целует в шею.

— Что, Лессон? — шепчет мне на ухо.

Какой же сладкий, соблазнительный шепот.

— Я должна кое-что вам сказать…

Мужчина не снимает с меня блузку, а лишь запускает под нее руки и добирается до лифчика, стягивает вниз, чтобы коснуться груди.

— У тебя нет презерватива, Лимма? — тихо смеется.

Настойчивое поглаживание приводит к ужасному — я возбуждена до предела.

— Я — девушка.