— Я ничего про это не знал. — Вальтер смотрел только на декана.

— Что же все-таки происходит между вами двумя? — сообразил ректор. — Мэтр Вагнер, извольте объясниться!

— Все очень просто, магистр. — Декан тоже не сводил глаз с юноши. — Вальтер фон Майнц бросил вызов именно мне. Не далее как час тому назад у нас состоялась дуэль. Сюда мы оба пришли как раз из медцентра, где нам обоим оказывали первую помощь… Ваш сын — отменный фехтовальщик, — добавил он, обращаясь к графине. — Несколько не сдержан, импульсивен, но это все молодость. Она быстро проходит… Ему даже удалось зацепить меня… правда, не сильно.

— Дуэль была… действительно из-за женщины?

— Из-за девушки, — воскликнул Вальтер.

— И мы оба получили полное удовлетворение, — добавил его противник.

— Только главная проблема так и осталась не решена! — закончил юноша.

— Какая проблема? — поинтересовался ректор.

— Лилия Зябликова, — жестом оборвав готового пуститься в объяснения Вальтера, заговорил декан. — Студентка из моей группы, у которой я курирую практику. Граф фон Майнц обвинил меня в ее исчезновении, поскольку девушку со вчерашнего вечера никто не видел, а я был последним, с кем она встречалась. Однако в пропаже студентки я никоим образом не виновен, моя совесть чиста, что я и попытался доказать.

— Однако Лилия пропала! — запальчиво воскликнул Вальтер.

— Вот как? — Ректор медленно сел. — С этого места поподробнее!

Торопясь, перебивая друг друга, они рассказали все.

— Я с себя ответственности не снимаю, — закончил рассказ декан. — Все-таки Лилия Зябликова — моя студентка, и я отвечаю за нее. Тем не менее готов поклясться бессмертием души, что я действительно расстался с ней на крыльце студенческого общежития. И до недавнего момента пребывал в абсолютной уверенности, что девушка ушла к себе, а ее отсутствие на занятиях обусловлено забывчивостью или привычкой — на неделе никто не учится, можно отправляться куда угодно, только не в учебные корпуса! Для меня самого ее исчезновение было новостью, и я до сих пор не уверен, что студиозус Зябликова пропала без вести. Ушла куда-то, забыла о времени…

— Она не маленькая девочка, чтобы в куклы заиграться, — резко возразил Вальтер.

— Она обычная девушка со своими тараканами в голове. Кто знает, что ей в голову взбрело! — парировал декан.

— Итак, — подвел черту ректор, — пропала студентка…

— Это еще надо доказать! — стоял на своем Вагнер-младший.

— Как бы то ни было, сейчас уже миновал полдень, то есть с момента ее исчезновения прошло более двенадцати часов. Этой ночью на территории университета имела место облава на упыря. Этих двух факторов достаточно, чтобы объявить розыск. Если Лилия Зябликова не объявится в ближайшие полтора-два часа сама… что ж, тогда предпримем полномасштабные поиски.

— Спасибо! — пылко воскликнул Вальтер, бросаясь к ректору. — Только я все-таки настаиваю на том, чтобы поиски объявили сейчас, сию минуту!

— А почему это ты так за нее переживаешь? — внезапно поинтересовалась графиня. — Эта девушка… она тебе кто?

Юноша словно споткнулся, прикусив язык и чувствуя, что опять вся кровь отхлынула от лица. Мать приехала для того, чтобы обсудить детали помолвки. Огорошить ее с порога известием о том, что влюблен в другую, почтительный сын не хотел, прекрасно понимая свою ответственность.

— Подруга. И… не сейчас, ладно? Я… не хотел вам писать об этом… Потом, матушка! Все потом! — воскликнул Вальтер, видя, что мать начала меняться в лице. — Когда Лилию найдем, я обещаю, что мы обо всем поговорим. Но не сейчас, прошу! Нет, умоляю, оставьте меня пока!

— Я ничего не понимаю. — Графиня грозно наступала на сына. — Ты что, влюбился? Кто она?

— Матушка… — Юноша был готов плакать от досады. Терять сейчас время на выяснение отношений не входило в его планы. Но, на счастье студента, за него вступились его наставники, отец и сын Вагнеры.

— Госпожа графиня, мы понимаем ваши материнские чувства, но поверьте опыту отца, у которого уже взрослый и вполне себе ответственный сын, — заговорил ректор, бросив на этого сына предупредительный взгляд. — Могу вас поздравить с тем, что вы воспитали такого прекрасного юношу, как Вальтер фон Майнц. Обучать его было честью для нас. Нам, взрослым, хочется оберегать, защищать своих детей, играть важную роль в их судьбе. Однако в жизни каждого родителя наступает момент, когда он должен отойти в сторону и позволить своему чаду самостоятельно выбирать дорогу. Мой сын в свое время тоже… поступил так, как я от него не ожидал. Я в свое время переживал о том, как сложится его судьба… Но позволил ему жить так, как он считает нужным, и не жалею об этом. Жизнь показала, что его выбор был верным. И вам я советую довериться своему сыну и позволить ему идти своим путем.

— Но, — женщина захлопала глазами, — он же еще…

— Ребенок? О нет, — вступил в беседу декан. — Он вполне ответственный молодой мужчина, способный на мужские поступки. Кому об этом судить, как не мне! Поэтому настоятельно рекомендую вам отправиться в ближайшую гостиницу и ждать там новостей.

— Нет! — Графиня фон Майнц расправила плечи. — Я хочу остаться здесь. У вас в университете есть… как это называется… гостевые палаты?

Декан и ректор переглянулись в третий раз.

— Вам найдут комнаты, соответствующие вашему положению, — сказал старший.

8

Лилька хотела есть.

Чувство голода было таким сильным, что девушка вот уже несколько минут не могла думать ни о чем другом. Ей не приходилось голодать, даже когда она с трудом сводила концы с концами на стипендию, и сейчас Лилька очень мучилась.

Девушка даже не могла сосредоточиться на своем спасении. Она все ползла вдоль стены, ощупывая ее рукой. Магический огонек горел слабо, то и дело начинал мигать, то ли от того, что Лилька никак не могла на нем сконцентрироваться, то ли просто воздух тут был особенный. В конце концов уставшая девушка села на полу, обхватив колени руками, и уткнулась в них лицом. Хотелось плакать, и слезы подкатывали к глазам, душили ее. Хоть бы кто-нибудь пришел и утешил…

Но кто сюда придет? Кто узнает, где она? Сколько прошло времени, а ее до сих пор не обнаружили! И что с ней будет дальше? Она ведь тут умрет в темноте и холоде! Умирать придется долго и трудно, а что потом? Она станет призраком, мроем, сидящим во мраке возле своих останков и ждущим живого человека, чтобы разделаться с ним? Что будет, если ее отыщут слишком поздно? Вот она лежит мертвая, холодная, окоченевшая, но сохранившая подобие жизни — мрой, нежить. И вот кто-то движется из тьмы. Горят факелы, виднеются силуэты людей… Впереди двое мужчин — Виктор Вагнер и Валька. Оба пришли сюда ради нее. Оба одновременно видят ее тело, бросаются вперед с криком радости, оба резко останавливаются, чуя смерть — они же некроманты! — а мрой поднимается и…

Интересно, как она тогда себя поведет? Мрой или упырь кидается на людей, убивая их. Брр… неужели она убьет Вальку или Виктора? В голове не укладывается! Хотя тогда она уже будет не она. У упырей нет памяти, нет мыслей и чувств… или есть? Они, кажется, экзамены сдавали. Даже курсовую работу писали… Или писал Валька, а она у него только списывала? Вспомнить бы! Но нет. Экзамены же сданы, можно расслабиться и забыть то, что учил несколько ночей… Зачем они вообще нужны на каникулах, эти знания по физиологии упырей? Практика на носу? Вот у Вальки и будет практика по обезвреживанию ее восставшего из могилы трупа! Обхохочешься, до чего смешно…

Чтобы не расплакаться от страха и жалости к себе, Лилька изо всех сил укусила себя за запястье и на самом деле разревелась — уже потому, что оказалось очень больно. Ну что за жизнь такая? Как же все плохо! И почему никто не приходит ее спасать? Она же тут! Здесь сидит! Ау! Лю-у-уди!

— Ау-у-у, лю-у-уди! — позвала девушка и тут же зажала рот рукой, испугавшись эха собственного голоса. Слишком жутко он звучал. Но как же ей позвать на помощь? Может быть, мысленно?