— Только благодарность? — скривился Альфред. — А прибавку к стипендии зажали?

— Нет, про деньги там ни слова, — покачал головой Борец.

— Сволочи, — высказался парень. — Мы там жизнями, между прочим, рисковали, а они пару золотников пожалели!

— Я с тобой поделюсь, — пообещал ему Вальтер.

— Ага. — Настроение у Альфреда слегка приподнялось, но ворчать он не перестал. — Тебе легко геройствовать за идею, ты у нас богатенький… А бедным студиозусам вроде меня приходится ради лишнего гроша жизнью рисковать!

— Ну все-таки, что там было? — напомнили им со всех сторон. — Расскажите, а то Варяжко врет, а из этого русского слова не вытянешь. Притворяется, будто по-нашему ничего не понимает!

— Да что там было? — Вальтер скользнул взглядом по лицам собравшихся.

Тут была добрая половина их курса, а кто-то с соседних курсов и факультетов топтался в задних рядах. Среди десятков лиц он высматривал одно, девичье, но то ли она ничего не знала, то ли ее оттерли подальше…

— Да ничего особенного не было!

— Это он скромничает! — Альфред с чувством похлопал приятеля по плечу. — Я там был и все видел как на ладони!.. Ну то есть все это буквально в двух шагах от меня происходило, — поправился он, заметив, как захихикала какая-то девушка с факультета ведунов.

Для большинства студентов «видеть как на ладони» означало «гадать по линиям руки» в самом прямом смысле слова.

— Если нам дадут перекусить, я все расскажу. Я все запомнил. Вальтеру было некогда — он как раз на себя главный удар и принял!

— Ой! — хором выдохнули девушки и придвинулись к юноше со всех сторон, сразу облепив и оттеснив парней. Он почувствовал, как к нему, трепеща, осторожно прикасаются тонкие пальчики, словно был не обычным человеком, а мощами святого. — А расскажи, расскажи!

— Обязательно, — разошелся Альфред и подмигнул другу — мол, сознательно бросаюсь на амбразуру. — В общем, наши преподы, конечно, тоже крутые, но все сделали мы втроем, то есть Одоевски, я и вот этот скромняшечка с голубыми глазами, ну, Варяжко тоже столбом не стоял. И заметьте, мы ни о чем не договаривались заранее, все само собой так получилось…

Продолжая болтать, Земниц потянул толпу к выходу с этажа. Вальтер подумал, что он увлечет всех за собой, но не тут-то было. Поклонницы окружили его так плотно, что, если бы юноше вздумалось поджать ноги, упасть бы ему не дали, так и понесли. С одной стороны, конечно, приятно, когда ты в центре внимания, а с другой…

Аглая Борецова решительно протолкалась вперед, отпихнув кого-то, схватила Вальку за локоть, прижалась, заглядывая в глаза.

— Живой! — воскликнула она. — А я как прочла объявление, что вам благодарность и все такое прочее, так и подумала, что посмертно…

— Ха! — ревниво откликнулся Альфред. — Чтобы мы и дали себя какому-то занюханному упырю прикончить? Не на тех напали! Мы некроманты или как? Мы его сами упокоили! Вот этими вот руками!

— Да рассказывай уже! — хором заорали со всех сторон.

— В общем, дело было так…

Продолжая разглагольствовать, размахивая руками и помогая себе мимикой, Альфред Земниц увлек за собой толпу слушателей. С одной стороны, это было даже хорошо — на Вальтера больше никто не обращал внимания, а с другой, его та же толпа тащила вслед за оратором. И девушки по-прежнему так и висли на нем. И Аглая все так же заглядывала в глаза влюбленным взором и гладила по плечу. И Лилии Зябликовой все не было…

— Ты чего? Все хорошо? — До Аглаи дошло, что юноша слишком взволнован и рассеян. — Случилось что?

— Да нет, наверное, — отмахнулся тот. — Слушай, ты Лилию не видела?

— Нет, — быстро ответила девушка. — Со вчерашнего дня. Провалиться на этом месте, если вру! Ой!

Она не удержала равновесия и, если бы не цеплялась за локоть Вальтера, могла бы упасть.

— Ты чего? — изумился тот. — На ровном месте спотыкаешься?

— Да каблуки высокие! — залепетала та. — Я же в туфлях редко хожу. Сегодня вот ради выходного решила надеть, а ноги не привыкли… Да и пол неровный…

— Или врешь. — Мирабелла Флик прищурила глаза, всматриваясь в лицо приятельницы. — Тебе любой ведун скажет, что такое ложная клятва!

— Тоже мне, — фыркнула Аглая. — Да если бы все клятвы так срабатывали, люди вообще помалкивали бы в тряпочку! Все постоянно врут. Вот и вас, целителей, знаешь, как за глаза называют?

— Ну как?

— Врачами! [18] Дескать, врете много! Людей обманываете!

— Это когда мы людей обманывали? — мигом ощетинилась Мирабелла.

— Да постоянно! Зубы заговариваете…

— Девчонки, шли бы вы отсюда! — попытались урезонить подружек остальные. — Слушать мешаете!

Альфред, осаждаемый толпами любопытных, уже добрался до лестницы и вскочил на перила, как на трибуну, вещая уже оттуда. При этом он так размахивал руками и корчил рожи, подражая упырю, что его не столько слушали, сколько караулили, готовясь ловить, если вдруг начнет падать.

— …и тогда я смотрю — уходит, гад! Удирает, сволочь гнилая! — Глаза парня горели праведным огнем. — Да на такой бешеной скорости, словно ему в задницу перца толченого запихали! И понимаю я, что не успеваем — ни я, ни Варяжко, ни Одоевски. Что он сейчас вырвется и удерет! Он же, гад, крови уже попробовал, а вкусивший крови упырь — это сами знаете что такое! Ни один из вас, — палец оратора уперся в толпу, — не проснулся бы поутру, если бы он добрался до общежития! Это упыриха тоже поняла, летит наперерез, осиновым колом размахивает, а что толку? Она ведь женщина, слабый пол… И получается, что против упыря, между вами и смертью, один только Вальтер фон Майнц! Мы, конечно, на месте не стояли, но все равно ему первому пришлось бы принять удар на себя! Я кричу ему: «Осторожно, упырь!»

— Когда ты мне кричал? — не выдержал Вальтер.

— …кричу, а он не слышит, — как ни в чем не бывало отмахнулся Альфред, мол, не перебивай. — Упыря увидел, и глаза у него стали такие… бешеные. «Ну все, — думаю, — молись, сволочь вонючая, если молиться умеешь. Потому как вот он, народный мститель! Герой натуральный!»

— …концентрированный, — проворчал смущенный Вальтер.

Аглая захихикала.

Настроение у юноши стремительно портилось. И не потому, что Альфред врал, рассказывая все в общем-то правильно, но на ходу сочиняя такие подробности, которых в принципе не могло существовать. Например, у упыря внезапно стали расти клыки и когти, а сам он мутировал чуть ли не в оборотня. Еще он, Вальтер, почему-то выронил меч и какое-то время отбивался голыми руками, пока верные друзья не пришли ему на помощь, отвлекая внимание на себя. Но студенты слушали, раскрыв рты, даже не думая сомневаться. Молчал и Варяжко, не спеша спорить. Раз сам герой стоит и помалкивает, значит, это правда. Альфред же не врет, что упырей было сто штук? И что они пушинками разлетались в разные стороны от боевых заклинаний, которыми сыпал Вальтер!

Нет, сам фон Майнц, если честно, очень хотел, чтобы Земниц и дальше сочинял свою героическую повесть, но чтобы ее услышала и Лилия. Где она? Куда подевалась? Неужели заперлась и отказывается выходить? Или так устала минувшей ночью, что ее не разбудил шум и гам? Тут собрался практически весь курс, но Лилии Зябликовой не было.

— Ты чего? — Аглая так и цеплялась за него, заглядывая в глаза.

— Где Лилия?

— Далась тебе эта Зябликова! Ты ей ни капельки не нужен!

— Не твое дело, — рассердился Вальтер.

— Обиделся? На правду не обижаются!

Юноша вспыхнул. Да, иногда приходилось признать, что в жизни Лилии он играет самую последнюю роль. Вечный друг, вечная тень, помощник, подсказчик и тот, кто готов исполнить любой каприз, сам ничего не требуя взамен. Да, он знал, как на курсе относятся к его чувству. Да, сам от этого страдал, но ничего не мог с собой поделать. Вот нужна была ему Лилия Зябликова, и все тут. Очень нужна. Со всеми ее недостатками и капризами. Она напоминала ему маму и старшую сестру. Он был готов в лепешку расшибиться ради нее. А они все…