Юноша испустил еще один вздох, небрежным движением сунул меч в козлы, где своего часа дожидалось остальное оружие, подхватил с земли куртку и сумку и зашагал прочь. Лилька трусила рядом, прижимая к себе корзинку.

— Ну, Валь, ну посмотри на меня, — взмолилась она. — У меня проблемы. Ты мне должен помочь!

— Что случилось? — послушно спросил он.

— Валь, миленький, — девушка потянула друга к лавке за кустами, — ты устал, еле ноги передвигаешь. Присядь, дух переведи. И заодно подумай, что можно сделать… Мне не справиться без тебя, Валь!

— Да что случилось-то?

— Вот. — Лилька плюхнула ему на колени корзинку. — Левиафан.

— Что? Но он же…

Вальтер с опаской посмотрел на корзину. Та вздрогнула и слегка подпрыгнула. Изнутри раздалось еле сдерживаемое рычание. Сквозь прутья было видно, что внутри шевелится что-то огромное, рыжее.

— Его вернули. Только что, — мрачно промолвила Лилька. — И я понятия не имею, что делать. Я ведь только-только сказала Виктору, что избавилась от раздражающего фактора и про аллергию он может забыть. И вот теперь получается, что я его обманула?

— Кого? — Юноша смотрел на корзину с таким видом, словно она вот-вот должна была взорваться и разнести в клочья не только его, но и скамью и все живое в радиусе сотни шагов.

— Виктора. В смысле мэтра Вагнера, ты же знаешь…

Вальтер фон Майнц прикусил губу и взглянул на корзинку по-другому — явно раздосадованный тем, что взрыва не будет и он останется в живых.

— Понятно, — убитым тоном произнес он. — А я-то тут при чем?

— А при том, — Лилька села рядом, прижалась, ласково положив голову на плечо, — что ты умный и можешь что-нибудь придумать. Куда мне деть кота?

— Не знаю. Может быть, еще кто-нибудь на объявление откликнется?

— А если нет?

— Лилия, — юноша вымученно улыбнулся, — давай подождем. Мы только вчера вечером объявления повесили. Два уже сняли. По одному к нам приходили, осталось второе. И кто знает, может быть, кто-нибудь откликнется на третье и четвертое. Время еще есть. Мы подумаем над этим завтра вечером, хорошо? А пока… пока Левку надо выпустить из корзинки и накормить. Он и так натерпелся за этот день. Для домашнего животного это огромный стресс. Пусть хотя бы немного дух переведет и успокоится!

Корзинка перестала дрожать, словно тот, кто сидел внутри, с интересом прислушивался к его словам.

— Ты прав. Пошли! — Девушка быстро чмокнула приятеля в щеку и вскочила, подхватив корзинку. — У нас еще почти три часа времени. Успеем!

10

Выпущенный из корзинки Левиафан рыжим клубком прокатился по комнате, роняя и сбивая все, что не было прибито к полкам, столам и подоконнику. Взлетел на штору, огласив свой полет победным «мрря-а-у!», качнулся на ней туда-сюда, после чего рухнул на постель девушки, лягнул задними лапами подушку так, что она упала на пол, пробуксовал по одеялу, собирая его гармошкой, и напоследок взлетел Вальтеру на голову, цепляясь когтями.

— Слезай, скотина! — вскрикнула Лилька, кидаясь приятелю на выручку. — Слезай! А то хуже будет!

— Мэ-ау-у-у, — ответил кот.

— Тише, тише. — Вальтер попытался отцепить от себя зверя. — Он просто напугался и насиделся в темноте и тесноте. Вот и переживает. Наверное, новая хозяйка не смогла найти к нему подход. Лучше положи ему чего-нибудь поесть. Я даже отсюда слышу, как у него в животе бурчит!

— Мря?

Юноша вздрогнул. Сверху свесилась заинтересованная кошачья морда, уставившись ему в глаза желто-зелеными глазищами.

— Ты уверен, что он голодный? — уточнила Лилька.

— Уверен. Коты всегда хотят есть! Накорми его.

Девушка пожала плечами и пошла шарить в своих запасах, ища, чем бы можно пожертвовать.

— И побыстрее, — догнал ее возглас юноши. — А то он меня сейчас есть станет!

— Умр-ры, — согласился Левиафан, на всякий случай запуская зубы ему в мочку уха.

Испугавшись, Лилька кинула в Левку колбасой, после чего ухо было выпущено и кот, напоследок все-таки оцарапав юношу, молнией исчез вместе с добычей под кроватью, откуда тут же раздалось жадное урчание и чавканье.

Вальтер со стоном опустился на ту же кровать, зажимая ладонью исцарапанную щеку. Под ним рычало и хрустело так, словно там не обычный кот поедает колбасу, а стая волков заживо рвет на части лося.

— Ты ранен? — Лилька заметила бегущую из-под пальцев друга струйку крови. — Он тебя порвал?

— Он случайно. — Вальтер поморщился. Говорить из-за разодранной щеки было больно.

— Я сейчас… сейчас, ты посиди тихо, — засуетилась девушка. — Только осторожно, не запачкай мне тут все кровью. Я что-нибудь придумаю… К целителям сбегаю! Где эта Мирабелла, когда она так нужна?

— Не надо, — пытался спорить с ней Валька. — Я сам…

— Сам ты сделаешь только хуже. Потерпи! Я скоро!

Она схватила какой-то лоскут, стала решительно обматывать им голову юноши. Потом, сообразив, что делает что-то не то, метнулась к аптечке. Каждый будущий некромант должен был прослушать в год десять лекций по целительству и посетить двадцать практических занятий, а самая первая практика вообще проходила в больнице, где их иногда даже допускали присутствовать при операциях. Поэтому у многих в комнатах были аптечки, но свою Лилька от волнения никак не могла найти. Крикнув Вальтеру: «Я скоро!» — она бросилась к дверям, распахнула их…

И попятилась.

За порогом стояли четверо. Дежурный аспирант, страшно недовольный, а также высокая стройная женщина в богатом наряде, рядом с которой робко держалась служанка. Четвертым был плечистый детина, судя по всему, телохранитель.

— Вот, — сказал дежурный.

— Простите, — ледяным тоном произнесла женщина, — но это вы — Лилия Зябликова?

— Да, это я. Но я спешу. — Студентка попыталась протиснуться мимо. — Моему другу нужна помощь.

— Ее окажут. Синтия…

Служанка встрепенулась, словно очнувшись от сна, и поспешила протиснуться в комнату. В руках у нее оказался ридикюль, содержимое которого она тут же вывалила на стол.

— Аптечку, пожалуйста!

Опешившая от такого напора Лилька только глазами хлопала, и помощь пришла от Вальтера, который указал на подоконник, где, заваленная конспектами, разной мелочью и конфетными фантиками, обнаружилась искомая вещь. Ревнуя к незнакомой женщине, которая распоряжается в ее комнате как у себя дома, девушка бросилась ей на подмогу, но с порога послышался голос незнакомой дамы:

— Лилия Зябликова? Я желаю говорить с вами. Синтия прекрасно справится и без вашей помощи.

— Но, — студентка обернулась на Вальтера и пожала плечами, — а в чем дело?

— Объявление. Вы давали объявление о том, что желаете пристроить кота?

— Ой… — растерялась Лилька.

— В чем дело? Мы ошиблись? Мы опоздали?

— Н-нет, но… Он ест. Там. — Она показала на кровать, на которой сидел юноша. Служанка уже осторожно вытирала с его щеки кровь, пытаясь остановить кровотечение.

Незнакомка кивнула и выразительно покосилась на своего телохранителя. Тот скривился, но не стал спорить и плавным движением, словно ныряя, опустился на колени, заглядывая под кровать. Дежурный, заметив, что дело налаживается, торопливо убежал.

— А… кто вы? — запоздало поинтересовалась Лилька. — А то вы мое имя знаете, а я ваше…

— Баронесса фон Крик, — поджала губы гостья. — Я люблю кошек и подбираю этих несчастных созданий повсюду, где нахожу. У меня им живется намного лучше, чем в тех условиях, из которых мне приходится их изымать.

При этих словах Синтия бросила на Лильку какой-то странный взгляд. Девушка могла бы поклясться, что на лице служанки промелькнула отчаянная мольба: «Умоляю, заберите меня отсюда!», — но только на миг. Потом она опять стала спокойной и сосредоточенной. И руки, надо признать, у нее были умелыми.

Чего не скажешь о телохранителе знатной дамы. Тот нырнуть-то нырнул под кровать, да так там и застрял. Были видны только его отчаянно дергающиеся ноги, а из глубины доносилось сдавленное хрипение и грозное рычание, которое скорее наводило на мысль о стае голодных тигров, чем об одном коте.