— Огонь разводи! — пропыхтела она.
— Перепекать будешь, матушка? — догадался домовой, серой тенью кидаясь к печи.
— Я его, паршивца…
— Мя-ау-у-у… — взвыли из дежи зловещим тоном. Та подпрыгнула.
— Огонь! — заорала ведьма.
Домовой уже справился с печью, и по кое-как набросанным внутрь дровам весело скакали язычки пламени. Обхватив дежу двумя руками, ведьма бросилась к печи и с размаху зашвырнула свою ношу внутрь.
— Заслонку! — скомандовала она. — И огонь сделай побольше!
— Дык ведь сгорит… — забеспокоился домовой, но приказание выполнил.
Из-за закрытой крышки доносился зловещий вой. Огонь разгорался все сильнее. Ведьме самой стало жарко, но она с риском обжечь руки все держала заслонку.
— Хватит, матушка, — отстранился домовой. — Не могу больше! Он же там…
Глухой удар.
— Ур-р-рау!
Рев заставил ведьму и домового содрогнуться. Что там происходит?
Ведьма осторожно прислушалась. Эхо грохота еще металось в печи, но постепенно затихало, и только слышался яростный шорох и скрежет, постепенно удалявшийся вверх по трубе.
— А ну-ка…
Она рывком откинула заслонку, взмахнула рукой, собираясь и защищаться, и атаковать, но сражаться оказалось не с кем.
Внутри печь была забрызгана прилипшим тестом пополам с углями и обуглившимися остатками дежи. Пахло паленой шерстью, кошачьей мочой и горелым. Но самого кота не было видно. Чертыхнувшись так, что домовой испуганно отпрянул, ведьма по пояс всунулась в печь, выворачивая шею и пытаясь осмотреться в темноте. Посыпавшаяся ей на лицо сажа подсказала, где искать беглеца. Но было уже поздно.
7
Хлопнув дверью, Вальтер ворвался в свою комнату и рухнул на кровать, обхватив голову руками. Хотелось кричать от обиды и боли. Ну почему это должно было случиться именно с ним? Почему она поступает так?
— Почему? — не выдержал он.
Перед глазами все стояла Лилия Зябликова и поддерживающий ее под локоток мэтр Вагнер. Юноша видел сияющие глаза своей подруги, в ушах все стоял ее слегка изменившийся голос, когда она соглашалась пройти вместе с ректором куда-то. Девушка, конечно, пыталась отнекиваться, но больше для проформы — мол, не думайте, что я такая… Она даже не понимает, какую боль причиняет другим… и дайте боги, чтобы ей самой не пришлось испытать нечто подобное!
Тихое шкрябанье в дверь заставило его встрепенуться. Машинально, не думая, что и зачем делает, он махнул рукой, ставя защитный блок. Заклинание, рассчитанное на то, чтобы удерживать на безопасном расстоянии разбушевавшуюся нежить, отозвалось на живых людях противным звоном.
— Ой, Вальтер! Ты чего?
— А ты чего? — По голосу он узнал девушку.
— Я… Вальтер, у тебя все в порядке?
— А тебе какое дело? — огрызнулся юноша.
— Как это — «какое»? Я за тебя переживаю.
Переживает она! Вальтер почувствовал глухое раздражение.
— А что за меня переживать? Все у меня в порядке…
— Не изводись так, — настаивала добровольная утешительница. — Лилия того не стоит. Она сама не понимает… и нечего из-за нее переживать.
— Не твое дело, — буркнул он.
— Конечно, не мое, — торопливо согласились с той стороны. — Только… можно, я войду?
— Нет.
— Тогда ты выходи, хорошо? Чего там сидеть? Ты и так уже обед пропустил…
Юноша насмешливо фыркнул. Вот про свой желудок он думал в последнюю очередь. Но мысль о том, что и за него кто-то переживает, оказалась неожиданно приятной и раздражающей одновременно. Хорошо, что он кому-то небезразличен. Плохо, что при этом он безразличен Лилии Зябликовой. И что, интересно, он в ней нашел? Что такого необыкновенного в ее глазах, губах, волосах, голосе, фигуре… даже характере? Что в ней такого, что даже сейчас он думает о ней с нежностью и ревностью? Почему его тянет к ней настолько сильно, что остальные для него просто не существуют? И ведь уже не первый год это продолжается.
— Вальтер? — С той стороны явно забеспокоились его молчанием. — Ты как?
— В порядке. — Он несколько раз глубоко вздохнул. — Сейчас в столовую пойду. Может, успею на обед. Нам же еще тест писать и один зачет сдать надо.
— Ты точно сейчас в столовую пойдешь? — настаивали за дверью.
— Точно! — рассердился юноша. Рывком вскочил, подбежал к двери и резко ее распахнул. При этом неснятые чары взорвались с оглушительным треском. Поскольку нежити поблизости не оказалось, все ограничилось только шумом и яркой вспышкой. Но беседовавшая с ним Аглая Борецова все равно отскочила к стене, закрываясь руками.
— Ой!
— Извини. — Злость куда-то делась. — Я пойду? Или… с тобой все в порядке? Я не хотел… не думал, что будет такой откат… немного не рассчитал…
На краю сознания мелькнула мысль, что роли переменились. Теперь он беспокоится о девушке, которая минуту назад переживала за его состояние. Ах, будь на ее месте Лилия…
— Я в порядке, Вальтер, — торопливо заверили его. — Все хорошо. Правда!
Он вздохнул и зашагал по коридору, продолжая думать о Лилии. Было больно, но юноша призывал себя терпеть. В конце концов, он привык… и у них еще будет два месяца практики, чтобы он успел…
Успел — что? Сказать о своих чувствах? Успел понять, что между ними ничего не может быть? Задачка посложнее, чем на экзамене!
Аглаю отловили уже на лестнице. Подруги взяли девушку за локти, потащили в сторонку, на ходу набрасывая полог невидимости.
— Ты с ума сошла? Зачем ты к нему ходила? Хочешь все испортить? — с двух сторон напустились на нее.
— Да отстаньте вы, девочки, — отбивалась та. — Ничего вы не понимаете…
— Все мы понимаем! Все дело провалить хочешь?
— Да ничего я ему не сказала! Просто мне стало его жалко… Если бы вы его видели… Он так переживает!
— Видели, не бойся за своего ненаглядного Вальтера! Попереживает и перестанет. Лучше бы придумала, как его от Лильки в нужный момент отвадить!
Аглая сникла. План нейтрализации Вальтера они разрабатывали давно, но все предыдущие попытки терпели крах или браковались еще на стадии подготовки.
— А без этого никак?
— Сама знаешь, что никак. Не хватало еще, чтобы он в самый последний момент явился и все испортил! Его надо убрать.
— Но только так, чтобы он не пострадал!
— Само собой.
— Тогда… он в столовую пошел, — вспомнила девушка. — Может быть, там попробовать?
— Иди.
Державшие ее руки разжались. Аглая сорвалась с места. Нет, это все так сложно — играть на две стороны!
8
Лилия Зябликова не чуяла под собой ног. Ей хотелось визжать от восторга, но она сдерживалась и изо всех сил старалась быть серьезной, в меру печальной и общительной. Сам Виктор Вагнер вел ее под руку через весь университет! Она заметила как минимум двоих однокурсников и трех приятельниц с других факультетов и не сомневалась, что уже к вечеру эта новость облетит весь корпус их общежития, а к завтрашнему обеду перекинется на два других корпуса. Вот это новость так новость — декан факультета некромантии со студенткой под ручку!
На зависть всем девушкам факультета, они действительно прошли аж на кафедру некромантии, к учебным аудиториям.
Кафедра занимала весь второй и часть третьего этажа, а также несколько подвальных и полуподвальных помещений главного корпуса. Как назло — или к вящему восторгу, как посмотреть! — на первом этаже столпились студенты младших курсов, у которых пока еще продолжались занятия, а также пятикурсники, которые, озабоченные написанием дипломных работ, нередко появлялись в стенах университета. Декана со всех сторон засыпали вопросами и удивленными возгласами, и он, на радость пунцовой от смущения и восторга Лильки, спокойно прошел сквозь толпу. Ах, вот об этом она и мечтала! Вот это мужчина! И ведь не заколебался ни минуты, словно давно уже все для себя решил. И почему она не кинулась ему на шею раньше? Может быть, он, как многие красавцы, комплексует по поводу своей внешности и положения в обществе, уверенный, что девушкам от него нужно только одно? Может, он просто настолько в юности занимался наукой, что не успел вовремя жениться, а тут — глядь, ровесницы давно замужем, а молодежь… Вот она, молодежь, идет с ним под руку и смотрит влюбленными глазами. И теперь все будет хорошо.