Шансов на то, что он согласится поехать в такую даль, было мало, но они решили рискнуть. И – о, чудо! – Высоцкий практически с ходу согласился. Глянул в свою записную книжку, обнаружил, что впереди у него есть два свободных от спектаклей дня, и дал добро на эту поездку. Выступал Высоцкий в ресторане «Амурский залив», который китобои специально арендовали под концерты. Народу туда набилось, что сельдей в бочку. Пробыл Высоцкий в гостях два дня и, заработав хорошие деньги, улетел обратно в Москву. Китобои пытались его уговарить остаться еще на пару-тройку дней, но Высоцкий был неумолим: «Да меня за прогулы из театра турнут!»

Тем временем продолжаются репетиции «Гамлета». Высоцкий репетирует с удвоенной энергией. По словам В. Золотухина, 26 февраля была «гениальная репетиция». Однако сам он избегает показываться на этих репетициях, поскольку тоже не оставил мысль сыграть Гамлета. Высоцкий, который очень хочет, чтобы его друг увидел, как он вкалывает, сильно обижается на него за эти неприходы. «Ты почему не придешь, не посмотришь? – спрашивает он Золотухина. – Даже Марина позвонила и сказала, чтобы я сыграл Гамлета. А ты игнорируешь…»

Вечером того же дня Высоцкий играл в «Жизни Галилея».

1 марта Высоцкий слетал в Киев, где дал концерт в ВПКИ. Вернувшись в Москву, в очередной раз угодил в больницу. На этот раз не из-за срыва – его замучила застарелая язва. И кинорежиссер Александр Митта уговорил Высоцкого лечь в ведомственный эмвэдэшный госпиталь к своему двоюродному брату – врачу Герману Баснеру, чтобы пройти курс лечения по какой-то новой методике. Вспоминает Г. Баснер: «Жена моего двоюродного брата Алика Митты Лиля привезла меня к Володиной матери Нине Максимовне. Она вся в слезах. Я взглянул на Володю, говорю: „Срочно в больницу!“ Он – ни в какую. Тогда я заявляю: „Если завтра твоя мама позвонит мне в 10 часов и ты приедешь в больницу, я выполню твои условия. Если нет – значит, нет. Мне некогда здесь разговоры разговаривать“. Оделся и уехал.

Тогда еще разговора о язве не было, хотя я отметил, что он бледен.

В десять утра (на календаре было 7 марта. – Ф. Р.) – звонок. Поднимаю трубку – говорит Нина Максимовна: «Знаете, вы на Володю такое впечатление произвели! То он никуда не соглашался ложиться, а тут заявляет: „Вот к доктору Герману поеду. Звони ему!“

Я сказал, что сейчас все организую и перезвоню. Пошел к начальнику госпиталя МВД, где я тогда работал:

– Надо положить к нам Высоцкого.

– Да ты что! Представляешь, что будет?!

– Ну конечно! Я у вас был, пленочки-то его у вас крутятся, а как помочь человеку, так – нет! Звоните начальнику Управления!

Он позвонил, тот тоже – «тыр-пыр»… Тогда я взял трубку и высказался.

– Ну ладно, – разрешили.

Я заступил на дежурство – чтобы не было лишних разговоров. Володю привез Ваня Дыховичный на только что появившейся третьей модели «Жигулей» то ли светло-серого, то ли голубоватого цвета. Оформили его – как с язвой. Я вообще-то знал, что язва у него была. И потом, когда провели обследование, выяснилось, что Володя поступил с состоявшимся кровотечением.

Володя лежал в генеральской отдельной с телефоном, и вообще этот этаж часто пустовал. Да и режим был строгий: все-таки госпиталь МВД. Хотя персонал относился к нему очень хорошо.

На третий день, когда я зашел в палату, он взял тоненькую школьную тетрадочку в клетку с зеленой обложкой и начал мне читать «записки сумасшедшего», как сам это назвал. На другой день – продолжение… До конца не дочитал: еще не дописал, наверное.

Когда Володе полегчало, он устроил нам небольшой концерт. Мы потихонечку прошли после ужина в конференц-зал. Принесли гитару (по-моему, Алла Демидова), и он пел до полуночи. На магнитофон никто не записывал…»

Из госпиталя Высоцкий выписался в пятницу 19 марта. В тот же день он заехал в Театр на Таганке, причем приехал туда не на такси, как это было ранее, а на собственном «Фиате», который ему помогла приобрести его законная жена Марина Влади. Кстати, сама она обещает приехать в Москву 23-го, чтобы окончательно помириться с Высоцким.

Слово свое Влади сдержала. Высоцкий примчался в аэропорт встречать жену на новеньком «Фиате». Как записал в своем дневнике В. Золотухин: «Приехала Марина, все в порядке. У Володи какие-то грандиозные предложения и планы, только бы разрешили ему сниматься!..»

21 марта Высоцкий играл в «Добром человеке из Сезуана», 25-го – в нем же, 2 апреля – в «Десяти днях, которые потрясли мир», 9-го – в «Добром человеке…».

В ту же пятницу, 9 апреля, в театре «Современник» состоялась премьера спектакля «Свой остров» по пьесе Р. Каугвера в постановке Галины Волчек. Музыку к спектаклю написал Владимир Высоцкий, что придало спектаклю особое звучание – этакий диссидентский оттенок. В спектакле прозвучали две его песни: «Что случилось в Африке» («Жираф») и «Я не люблю». Аншлаг на премьере был полный, в зале присутствовало много известных людей – начиная от артистов и заканчивая дипломатами. Был там и Иосиф Кобзон со своей девушкой Неллей, которая вскоре станет его официальной женой.

19 апреля в Театре на Таганке прошла очередная репетиция «Гамлета». В тот день на роль Лаэрта вновь вернулся Валерий Золотухин, который некоторое время назад «соскочил» с нее по причинам творческого характера. Все, кто присутствовал на той репетиции, были в восторге от игры Золотухина. А Марина Влади не сдержалась и прилюдно расцеловала его в знак благодарности.

22 апреля Высоцкий играл в «Десяти днях…», 26-го – в «Павших и живых» и «Антимирах».

Между тем на киностудии «Мосфильм» двое молодых режиссеров Александр Стефанович и Омар Гвасалия готовились к съемкам фильма «Вид на жительство» (16 апреля начался подготовительный период). Это была их первая полнометражная картина в жизни, и право снимать ее они заслужили при следующих обстоятельствах. Окончив ВГИК, они сняли дипломный фильм «Все мои сыновья», который попался на глаза выдающемуся режиссеру и профессору ВГИКа Григорию Чухраю. Картина настолько потрясла его воображение, что он с ходу пригласил ее авторов к себе на работу (а Чухрай тогда был художественным руководителем экспериментального творческого объединения киностудии «Мосфильм»).

Окрыленные успехом, Стефанович и Гвасалия решили с ходу замахнуться на что-нибудь эпохальное. В частности, они выбрали для экранизации два произведения самого Михаила Булгакова – «Дьяволиада» и «Роковые яйца». Но главный редактор студии быстро остудил их пыл: «Задумка гениальная, но она не пройдет. Ищите другой материал». И тут судьба свела дебютантов с молодым, но уже прогремевшим на всю страну сценаристом Александром Шлепяновым (это он написал сценарий фильма «Мертвый сезон»), который предложил им снять фильм про то, как некий эмигрант, уехавший из России в