что он расцветет. Но я знаю, чего в нем не должно бть. Во-первых, никакой расплывчатой идеи. Канва должна быть стройная и строгая до совершенной грациозности и до совершенной мрачности. Идея должна быть неколебимым позвоночником, абсолютно прямым и стройным. В ней не должно быть лишней разветвленности. Труппа будет сталкиваться с самым сладостным и самым обязательным соблазном – отдать публике то, чего она, собственно, и ждет – Володин голос. Но опять-таки в эту стройность решения входит точная мысль о мере участия Володиного голоса в спектакле. Потому что должна быть, как всегда у Таганки, суверенность театра, независимость вообще от всего. Вы не можете отдать страждущей публике Высоцкого… Театр не может уступить свою изысканность рыдающей, страдающей и надрывно настроенной публике. Изысканное, строгое зрелище, совершенно строгое, абсолютно не умеющее угодить тем, кто хочет рыдать, говорить, что он спился, пропил голос…

Б. Можаев: Высоцкий был в двух ипостасях: он был артист, и он был поэт. К сожалению, эту вторую, быть может, не менее важную его способность, многие стараются не заметить, упрекают, мол, в песнях Высоцкого не так ставились ударения, не та ритмика, не выдерживалась образность. Это – неверно. Были, конечно, у него песни слабее, но в лучших песнях – будь здоров как все выдерживалось. Я слышал его стихотворения и от него, и потом прослушивал – это очень серьезные стихи. Это зрелые стихи, по-моему, чрезвычайно емкие, оригинальные, ни на кого не похожие…

А. Аникст: Все мы сходимся на том, что нужно уйти от того Высоцкого, который нравится обывателям и мещанам, вернее, от того, что они в нем видят и что хотели бы из него сделать. Всякий поэт где-то больше самого себя, больше собственной личности. Вот это большое и надо выявить… Мы вообще знаем, что в нем сильное: сильное в нем то, что народ почувствовал своего поэта. Именно народ. Потому его похороны стали событием в жизни народа, что он говорил о том, о чем официальная поэзия не говорит. Он говорил о всякой боли, об обидах, он говорил о том, что в жизни не получается. Он говорил о том, что люди, которых, казалось бы, списали со счетов, живут, и хотят жить, и живут какой-то своей жизнью. Выявить в его поэзии вот то действительно человеческое и то, что действует одинаково и на людей высокообразованных, и интеллигентных, и на совершенно необразованных и неинтеллигентных. Там, где душа Высоцкого, душа поэта Высоцкого, чувствующего жизнь, чувствующего народ, чувствующего отдельного человека, – вот это и надо выявить…

А. Демидова: Вы говорили об опыте поэтических спектаклей. Мне кажется, что он будет мешать. Эти спектакли себя исчерпали, они кончились. Нужно говорить о том, какой ценой он пришел к бессмертию. Пропаганда, конечно, не нужна. Но о срывах, о резкостях умершего говорить не нужно. Нужно говорить о своих тупиках: о 40-летних, которые ищут и уперлись в стену. Гамлет – очень хорошая идея, трагическое ощущение, не высказанное словами то, что ощущается внутренним слухом.

Ю. Любимов: Поэтические спектакли не кончились. Просто будем искать новые формы. Опыт не может быть в тягость. В тягость может быть только штамп. Спектакль пойдет своей колеей. У Володи есть такая песня «Важно только идти по своей колее».

Год 1981-й начался для поклонников Владимира Высоцкого со дня его рождения: 25 января на Ваганьковском кладбище мимо его могилы прошли десятки тысяч людей, оставив целое море свежих цветов. Но ни одна центральная газета об этом событии не обмолвилась и словом. Только в январском номере малочитаемого журнала «Мелодия» была помещена небольшая статья все той же Аллы Демидовой «Знакомый хрипловатый голос», посвященная выходу диска «Владимир Высоцкий». К слову, в январском хит-параде «МК» диск «Владимир Высоцкий» поднялся с 10-го места на 2-е. А в феврале диск и вовсе переместился на 1-е место, обогнав таких исполнителей, как «Смоки» (2-е место) и Алла Пугачева (3-е). В марте «Высоцкий» и «Смоки» поменяются местами, в апреле лидером станет диск Аллы Пугачевой «Поднимись над суетой» («Высоцкий» сохранит 2-е место). В мае он переместится на 3-ю позицию и продержится на ней два месяца.

Тем временем в Театре на Таганке созрела идея постановки спектакля «Владимир Высоцкий». Первые его репетиции прошли в кабинете Юрия Любимова в конце мая.

В семье Высоцких радостное событие: в начале мая женился старший сын Высоцкого 19-летний студент МГУ Аркадий Высоцкий. На этой свадьбе Валерий Золотухин был желанным гостем и оставил в своем дневнике лаконичную запись: «7 мая. Поехал во Дворец бракосочетания, поздравил Аркадия и Таню. Заехали за Люсей, поехали на кладбище к Володе. Потом к Нине Максимовне. Потом на свадьбу. Был за хозяина, за тамаду. Пустил шапку по кругу, положил 50 рублей».

Тем временем близилась годовщина со дня смерти Владимира Высоцкого. Каждый из друзей и врагов покойного готовился к ней по-своему. Набрала свой разбег так называемая «дачная история», которая развела по разные стороны баррикад друзей Высоцкого – Эдуарда Володарского, с одной стороны, и Марину Влади, Всеволода Абдулова, Артура Макарова – с другой. А началась эта история сразу после похорон Высоцкого, когда Влади договорилась с Володарским о том, что тот постепенно выплатит наследникам Высоцкого всю стоимость дачи покойного поэта (дача, как упоминалось выше, была построена на участке. Э. Володарского). А пока эта дача могла бы служить местом встреч друзей Высоцкого. Но через несколько дней после первого разговора с Влади Володарский внезапно заявил, что он не потянет такую сумму (40 тысяч рублей), и предложил купить дачу кому-нибудь из друзей Высоцкого. На это предложение, в конце концов, согласились Артур Макаров и его жена Жанна Прохоренко. Они вскоре и въехали в эту дачу. 25 января 1981 года друзья Высоцкого, собравшись на этой даче, отметили день рождения своего покойного Друга.

Но весной 1981 года события вокруг дачи стали приобретать поистине детективный оборот. Жена Володарского Фарида, будучи в Париже, заявила Влади, что Макаров и Прохоренко отказались от претензий на дачу. Расстроенная вдова Высоцкого, вскоре прилетев в Москву, поинтересовалась у Макарова причиной столь неожиданного решения. Макаров в ответ искренне удивился: дескать, он и в мыслях не держал съезжать с дачи. После этого Влади поспешила к жене Володарского и напомнила ей их недавний разговор в Париже. Но всю ответственность за заявление жены внезапно взял на себя драматург. Он заявил, что существование этой дачи самым неблагоприятным образом отражается на нем, на его творчестве и репутации.

– Тут собираются диссиденты, тут пьют, – заявил вдове и ее друзьям Володарский. – И я решил, что этого дома здесь не должно