(Оксана тоже Водолей). К тому моменту их отношения прошли огонь, воду и медные трубы, и все, кто их наблюдал, уже не сомневались – это обоюдная любовь. Одно время влюбленные даже подумывали о ребенке, но потом отказались от этой мысли. Высоцкий знал, что тяжело болен, поэтому опасался, что и ребенок родится слабым.

Сам Высоцкий понимал, что вечно так продолжаться не может, что рано или поздно ему придется сделать решительный выбор, но с окончательным решением тянул. Кажется, он совсем запутался, как герой тогдашней комедии «Осенний марафон». Развод с женой, помимо прочего, означал бы и то, что ему пришлось бы навсегда забыть о поездках за границу, без которых он уже не мыслил своего существования. А Оксану он любил так пылко, как умеют любить, наверное, только мужчины, вступившие на порог «критического возраста».

Уголовное дело по факту ижевских концертов продолжается. В середине марта Высоцкого вызывают в Ижевск на суд, но он ехать отказывается и уезжает на несколько дней из страны (в Венецию, где в те дни снимается в очередном фильме Влади). Вместо себя Высоцкий отправляет на суд Николая Тамразова и адвоката Генриха Падву. И все, что в зале суда предназначалось для ушей Высоцкого, пришлось выслушать им. Например, один из администраторов тех концертов, стоя на скамье подсудимых, кричал Тамразову: «Передайте Высоцкому, чтобы башли привез сюда. А то я выйду и взорву его вместе с его „Мерседесом“!

Во время проводов Высоцкого в аэропорт (с ним туда отправились Иван Бортник и Валерий Янклович) с артистом случился неприятный инцидент. Таможенники собирались пропустить Высоцкого без тщательного досмотра, но тут к ним внезапно вышли трое особистов (после скандала с «Метрополем» к Высоцкому у властей было особенное внимание). Один из таможенников не растерялся и сунул шкурку соболя, которая была в чемодане у Высоцкого, за пазуху Бортнику. Сам Высоцкий тоже перепугался и руками раздавил в кармане куртки пузырек с наркотиком. Пошла кровь. Но особисты на это внимания не обратили. Досмотр продолжался больше получаса, и на свой рейс Высоцкий не успел. У него конфисковали золотое кольцо, картину и еще что-то. Возмущенный артист позвонил своему знакомому, работавшему в Министерстве внешней торговли. Тот посоветовал написать объяснительную на имя министра Патоличева. Высоцкий так и сделал. Причем специально наделал в объяснительной массу ошибок, чтобы разыграть волнение. Бортник тогда еще удивился: «Вовка, ты с ума сошел… Ошибка на ошибке!» «Это специально», – ответил Высоцкий. «Понимаю, но это уж слишком – „дарагой“?!» Как показали дальнейшие события, хитрость Высоцкого удалась: вещи ему вскоре вернули.

В Венеции между Высоцким и Влади состоялся серьезный разговор: он рассказал жене о своей проблеме с наркотиками. Объяснение произошло во время прогулки на катере. В первые мгновения после признания мужа Влади была вне себе от ярости, даже хотела сбросить Высоцкого в воду. И ее гнев можно понять – мало ей было проблем с сыном-наркоманом, так еще и супруг туда же. Но потом она взяла себя в руки и позволила Высоцкому продолжить свой рассказ. Как пишет сама М. Влади: «Почему этот город пахнет смертью? Может быть, потому, что он словно зажат между солоноватыми водами и небом – влажный и теплый, как чрево мира…

…Этой ночью было сказано все, и наконец между нами нет больше тайн… Теперь я знаю все. Ты осмелился произнести «запретные слова».

Я наслаждаюсь этими минутами с болезненным ликованием, как мог бы наслаждаться последними минутами жизни смертельно больной человек. Мы снова вернулись к началу нашей любви. Мы больше не прячемся друг от друга, нам нечего друг от друга скрывать. Для нас с тобой это – последний глоток воздуха…

Ты говоришь мне, что обязательно поправишься, и чувствуешь сам, что это – конец.

– Я возьму себя в руки. Как только приеду в Париж, мы начнем соблюдать режим, мы будем делать гимнастику, вся жизнь еще впереди.

В конце концов, нам всего по сорок два года! Ты обещаешь, что к моему дню рождения в мае «все будет в порядке»…»

21 марта Высоцкий был уже в Москве. На следующий день к нему в дом явились очередные гости: Вадим Туманов и Борис Прохоров. Последний у Высоцкого раньше не бывал. Как-то он оказал Туманову важную услугу, и когда тот поинтересовался, чем он может его отблагодарить, Прохоров ответил: «Познакомь меня с Высоцким». Туманов позвонил артисту и попросил о встрече. А своего друга отрекомендовал так: «Хороший парень, хоть и журналист». Далее послушаем самого Б. Прохорова:

«Наверное, нас ждали, потому что дверь распахнулась сразу, на первую трель звонка. Щурясь от подъездного полумрака, я шагнул прямо в освещенную комнату. Крепкое оценивающее рукопожатие.

– Владимир Семенович?

– Нет, просто Володя.

Эта искорка зажигания – просто Володя! – как свидетельство: есть контакт. Обожаю эти мгновенные контакты, после которых надо просто быть самим собой и не надо притворяться сильно умным. И он сразу дал понять, что здесь нет ни кумиров, ни поклонников, а есть нормальные мужики.

Однако по фильмам – радист из «Вертикали», незабвенный Глеб Жеглов – он представлялся совсем иным: эдаким коренастым крепышом. Ничего подобного: изящный, стройный и достаточно высокий, скорее худой, чем атлетичный. Руки только выдают силушку – жесткие, рабочие руки. Одет по-домашнему просто, в джинсы и в такую же рубашку.

– Ребята, извините, Шерлок Холмс по ящику! Досмотрим? (В тот день шла премьера первых двух серий фильма «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона». – Ф. Р.)

Конечно, досмотрим. Хотя какой тут Холмс! Я уставился на экран, ничего не соображая, искоса разглядывая обстановку. Прихожей действительно нет. Сразу из входной двери попадаешь в большую комнату, которая как бы поделена на зоны. Направо – импровизированная гардеробная, где на креслах свалены наши пальто, в углу видны две гитары. Дальше – проход в глубь квартиры. Налево – гостиный уголок, за которым мы и расположились вокруг столика на диванах. Дальше рабочая зона: какая-то радиотехника, микрофоны. По углам – церковная утварь. Благостные апостолы в полный рост жалостливо протянули длани навстречу друг другу. Книг немного – один сервант, и в основном художественные фотоальбомы. И все это пронизано острым запахом сердечных капель.

– А Васька-то Ливанов хорош! Люблю его до смерти! – его реплика по ходу фильма. – Вообще отличная работа, аж завидки берут!..

Шел одиннадцатый час ночи. Шерлок Холмс успел расправиться со своими врагами. Мы потянулись на кухню, в глубь квартиры. Хозяин сам показал: «Здесь, налево – спальня, вот мой рабочий стол. „Я пишу по ночам – больше тем!“ Здесь, направо, прочие удобства. А вот и кухня!» Просторная, а-ля рюс, под потолком высокие полки, расписанные петухами, уставленные всякими импортными банками. Главный предмет –