его хорошо знали, и приобрел приличный набор деликатесов. Из магазина они направились прямиком в гостиницу.
31 августа Высоцкому внезапно сообщили, что в Минске его концертов больше не будет. В тот день с утра организаторов этих выступлений – секретаря парторганизации института, председателя месткома, председателя первичной организации общества книголюбов – вызвали в горком партии, где приказали все последующие выступления Высоцкого отменить. Оказывается, в горкоме до сих пор не знали о приезде популярного артиста, а это по тем временам считалось ЧП – концерты без визы партийных органов! Говорят, организаторов «заложил» сантехник, работавший в НИИ без году неделя и имевший какой-то зуб на начальство.
Вспоминает Вера Серафимович: «Завотделом пропаганды горкома Яськов и некая дама из горкома начали нас ругать: как, мол, вы посмели приглашать этого антисоветчика в Минск? Дескать, он поет только тогда, когда напьется, и все в таком духе. Я не выдержала и сказала:
– Почему вы так говорите? Высоцкий представлял театральную честь нашей страны за рубежом, привозил оттуда призы и награды. Да разве антисоветчика будут выпускать за границу? Свой первый концерт он посвятил Дню освобождения Минска. Какой же он антисоветчик? У нас пленка есть.
Тут они ухватились за мои слова и послали нашего парторга за этой пленкой. Пока он ездил за ней, из горкома позвонили в институт и приказали вывесить объявление о болезни Высоцкого и отмене концерта.
А в это время Высоцкий, не дождавшись нашей машины, приехал в институт на своей. Надя Зайцева была в неведении и полной растерянности. Высоцкий говорит: «Запускайте людей в зал, я буду петь бесплатно!» Надежда ему объяснила, что основные организаторы концерта находятся в горкоме партии, и двери в актовый зал заперты…»
Вспоминает Юрий Заборовский: «Янклович прибежал и сообщил, что на стене объявление висит, что концерты отменяются в связи с болезнью. Высоцкого буквально передернуло. Он как бы меньше стал на несколько сантиметров, сгорбился. Потом резко произносит:
– Кто болен? Если кто болен, пусть лечится! А я буду петь! Пусть откроют зал! Не хотят – я сейчас выйду на улицу и буду петь там!..
И выскакивает на крыльцо.
Дальше происходит на первый взгляд неожиданный поворот событий. Откуда ни возьмись, «случайно» появляются двое в милицейской форме с большими звездами – в чине полковника или подполковника. Подходят к Высоцкому и начинают уговаривать:
– Владимир Семенович! Мы вас так любим! Владимир Семенович, вы наш всеобщий любимец. Пожалуйста, не волнуйтесь… Тут возникли некоторые проблемы… Вот сейчас разберутся, и вы будете петь. Не выходите на улицу, успокойтесь…
Через какое-то время толпа рассосалась. Высоцкий, Янклович и две девушки сели в «Мерседес» и поехали. Зайцев, Фрайман и я – за ними на машине Зайцева. Около гостиницы «Минск» все вышли, еще немного постояли, поговорили…
– Ну что это такое? – сказал Высоцкий. – Я в Минске выступать больше не буду! Все какие-то скандалы со мной здесь!..
Когда мы уехали, они зашли в гостиницу, но пробыли там недолго: выпили сока, поговорили…
Вдруг Высоцкий говорит:
– Я хочу петь! Мне надо спеть!
Они сели в машину и долго ездили по городу. В одно место, в другое, в третье… Ни одного знакомого так и не нашли.
Высоцкий все говорил:
– А где те ребята, которым я обещал спеть? Давайте поедем куда угодно, я хочу петь! Мне надо спеть!
Они пытались позвонить нам, но все напрасно. Нас никого не было дома. Потом они заезжали и к актерам знакомым, и к киношникам… Но так и не нашли, где можно было бы спеть…»
Вспоминает В. Серафимович: «Меня с Лисицем после горкома на разных машинах отвезли в городской отдел милиции и продержали там до половины двенадцатого ночи.
Высоцкий позвонил мне домой, трубку подняла дочь. Он оставил гостиничный номер телефона, а жил он в гостинице «Беларусь», и сказал, чтобы я позвонила в любое время, как только появлюсь. Когда я приехала домой, то тут же набрала его номер. Коридорная ответила, что Высоцкий ждал звонка, но пятнадцать минут назад собрался и уехал на своей машине в Москву…»
6 сентября Высоцкий отправился на гастроли в Тбилиси (чуть позже туда же приедет и Театр на Таганке). Но перед самым вылетом туда с популярным артистом случилась забавная история. Вот как об этом вспоминает Бабек Серуш: «Тогда в Союз приехал мой дядя, и мы вместе должны были лететь в Тбилиси. Володя заехал за мной в Бюро, а я не стал ничего особенно объяснять своему дяде: „Знакомься, это – мой друг… Он подвезет нас в аэропорт“. Я почему-то думал, что наш рейс из Внуково… Володя все время меня поторапливал, а я говорил: „Да ладно, успеем“. И когда мы сели в машину, выяснилось, что самолет вылетает из Домодедова. Володя начал гнать… И его останавливает сотрудник ГАИ – сразу же узнал Володю:
– А, Высоцкий… Автограф!
– Мы опаздываем. Если сделаешь «зеленую волну» – дам автограф!
«Гаишник» передал по рации, и Володя до аэропорта гнал, как сумасшедший… Регистрация уже закончилась, Володя схватил наши чемоданы, и мы побежали прямо к трапу. А мой дядя спрашивает:
– А кто он тебе? Ему все можно?
– Ну, как тебе объяснить… Володя здесь такой популярный, как Фрэнк Синатра в Америке.
– И он тащит наши чемоданы?!
И дядя сам схватил эти чемоданы…»
Между тем первый концерт Высоцкого в Тбилиси состоялся 7 сентября. Он проходил в тбилисском Дворце спорта. В последующие дни концертными площадками стали: ТНИИСГЭИ, НИИМИОН. А 14 сентября Высоцкий съездил в Пятигорск, где дал интервью тамошнему телевидению (отрывок этой записи сохранился до сих пор).
Вспоминает В. Перевозчиков: «В 10 часов утра приезжает Высоцкий вместе с Риммой Васильевной Тумановой (она работала диктором) и Вадимом Ивановичем Тумановым. Римма Васильевна знакомит нас. И пока настраивают камеры, ставят свет, – примерно полчаса мы разговариваем.
Владимир Семенович рассказал, как его записывали на мексиканском телевидении: «Светильников было еще больше, чем у вас, но было абсолютно не жарко…»
(Через пятнадцать минут репетиции – вернее, прикидок: свет, микрофоны, кресла, – стало так жарко, что Вадим Иванович поехал за другой рубашкой для Высоцкого)…
Заходим в студию, начинаю волноваться – первое, неудачное вступление… Режиссер Лариса Шапран говорит по «громкой связи»: «Валера, может быть, ты начнешь по-французски?»
Высоцкий: «Давайте еще раз».
– У нас в студии человек, которого не надо представлять – Владимир Высоцкий…
И пошли вопросы из анкеты Достоевского…
Разумеется, заранее вопросы мы ему не говорили, – Высоцкий реагировал, размышлял прямо в студии.
Запись окончена – автографы, фотографии на память. Высоцкий говорит:
– Ну, ребята, вам молоко за вредность надо давать – в такой жаре работаете.
Примерно через час еще раз набираю номер Тумановых, трубку поднимает Высоцкий:
– Владимир Семенович, продиктуйте ваш адрес, – мы вышлем гонорар.
– Ничего этого не надо. Буду счастлив, если передача будет в эфире.
Передача была показана